По шотландским традициям женщина не наследует семейное имущество в том случае, если последний мужчина в роду умер естественной смертью. О’Доннеллы не живут в Лондоне и пригороде, то есть, как ни верти, а поезд. Шотландская скупость вошла в поговорку, а значит, вы автоматически выбрали дешёвый отель. И да, раз уж вы тут, значит, стервятники от юриспруденции уже слетелись на остатки имущества вашего некогда весьма богатого рода. Поместье, верно? Нужно быть слепым и тупым, чтобы в упор не видеть очевидного!

— Э-это какой-то фокус?

— Шарль, перекувыркнитесь.

По просьбе Лиса лысый дворецкий прошёлся по комнате колесом, сделал кульбит назад, поднял и подержал на лбу швабру.

— Вот, мисс О’Доннелл, то, что он показал, это и есть фокус. А всё остальное — результат самой банальной наблюдательности. Итак, вам всё ещё нужна моя консультация?

Девушка гордо вздёрнула конопатый носик, поджала губки, резко развернувшись к двери, постояла так полминуты, а потом вдруг ни с того ни с сего залилась слезами.

Я даже вздрогнул от неожиданности, но мой учитель и головы не повернул. Старик Шарль так же ровно протянул ей свежую салфетку.

Девушка высморкалась столь деликатно, что, казалось, подула в свирель. Думаю, она успела получить достойное воспитание в каком-нибудь престижном женском пансионе.

— Так вы поможете мне, джентльмены?

— Это будет зависеть от двух причин, — поднял два пальца Лис. — Во-первых…

— Я заплачу!

— Значит, уже всего от одной причины, — без улыбки поправился он. — Видите ли, когда в процессе расследования оказывается, что во всём виноват клиент, то в этом случае я никогда не иду против законов Британской империи и заранее рекомендую нанять хорошего адвоката, если дело вдруг обернётся против вас.

— Я готова поклясться на Библии, — торжественно протянула руку вперёд наша заплаканная гостья.

Мой рыжий учитель удовлетворённо кивнул, и по одному движению его бровей опытный Шарль поставил перед мисс О’Доннелл чашечку кофе, при всех добавив туда столовую ложку виски.

Дочь шотландских пустошей опрокинула её одним глотком, говорившим о врождённой практике, укоренённой многочисленными поколениями пьющих предков.

— А теперь, когда вы согрелись и успокоились, будьте добры, введите нас с помощником в курс вашего дела. Майкл?

— Уже записываю, сэр! — Я мгновенно достал блокнот и схватил электроручку.

Девушка благородно занюхала рукавом, отказавшись от предложенного крекера, и, уже посвободнее расположившись в уютном кресле, начала свой рассказ. Должен признать, к её чести, говорить она тоже умела, изливая свои мысли так, словно бы собиралась затмить славу сестёр Бронте.

— Моё имя Полли О’Доннелл.