Конечно, от порта до посольства его будут сопровождать сотрудники Скотленд-Ярда, но что они могут сделать, если на каком-нибудь перекрёстке вдруг взорвётся циферблат уличных часов? Разве это можно предотвратить?

Лис обернулся ко мне, но я его опередил:

— Видимо, можно, если вы берётесь за это дело, да, сэр?

Мой учитель поперхнулся невысказанным поучительным монологом, закашлялся, постучал себя кулаком в грудь и пару раз кивнул, признавая мою правоту.

— Маршрут от пристани в центр города только один. Мы пройдём его весь, завтра времени уже не будет. Эй, кебмен! Подбросите нас в порт?

— Я, я! Натюрлих!

Мне стало плохо от одной мысли, что нас повезёт германец, но увы, лондонский конский профсоюз давно стал международным.

Крепкий бурый голштинец дал свисток, скрипнули колёса, и мы покатили под громогласную декламацию Гёте или Шиллера, я их плохо различаю. Как по мне, так вся немецкая поэзия напоминает военные марши. Впрочем, в данном случае речь шла о ином…"

"Под лунным сияньем тихий погостСпал мирно под небом бездонным.Церковного сторожа дьявол занёсТуда надышаться озоном.Но вдруг под крестом шевеление — ух,Как жутки все страшные сказки!Мертвец к мертвецу — этот сгнил, этот стух,Но лезут в безумную пляску!Танцуют скелеты в остатках рванья,Аж пыль меж могил поднимая,Все саваны сброшены кучей тряпья,Бесстыдству в ночи потакая!И думает сторож, принявший на грудь:«А как бы вон тот пиджачок мне стянуть?И пусть воровать некрасиво,Я модным отправлюсь за пивом!»Когда мы доехали и расплатились, я не удержался, в лоб спросив кебмена:

— Скажите, сэр, почему вы все поёте? Неужели нельзя дать возможность клиенту проехаться в тишине?

— Но как это возможно, джентльмены? — честно удивился голштинец, округляя глаза.

 — Ведь это ваша национальная традиция! Кебмен всегда должен петь! Нас так учили в профсоюзе.

— Пресвятой электрод Аквинский, да что вы знаете о…

— Держу пари, это кто-то из чиновников миграционной службы неслабо повеселился, — шепнул мне наставник, деликатно оттаскивая меня от горячего, но абсолютно бессмысленного спора. — Мальчик мой, а сбегай-ка вон туда, в управление, и узнай, когда и во сколько прибывает ближайший пароход из Франции. Заодно уточни, есть ли суда спецрейсов, перевозящие важных лиц или дипломатов.

— Да, сэр. Слушаюсь, сэр. Но сначала я выскажу этому надутому швабу всё, что накипело…

Я даже не смог бы вам объяснить, каким волшебным образом Лис развернул меня на сто восемьдесят градусов и дал такого пинка, что я мог бы долететь до Чаринг-кросского вокзала, если бы не стукнулся носом в вывеску «Билетная касса». Блямс!!!

Больно до жути. Зато окошечко сразу отворилось.

— Чего надо? — глянул на меня сонный кассир с синим лицом и мешками под глазами.