Папа строго взглянул на меня, и я поняла, что последнее, и самое главное условие, мне сейчас очень не понравится…

— Ты ни в коем случае не будешь встречаться с этим…Камилем. Он слишком взрослый для тебя. Не славянин. Твой учитель. Хам. Он тебе не подходит. Хотя передай «спасибо» ему…за вчера. Но…всё остальное — НЕТ. Обещаешь, Сонь?

Отец знает, что раз я очень хочу уйти, то соглашусь и постараюсь выполнить обещания. Подумала немного. Взвесила все за и против.

— Обещаю, — ответила я. — Договорились.

Он какое-то время меня внимательно изучал, но не нашёл подвоха.

— Ну хорошо, — улыбнулся вдруг отец. — Я готов поспорить, что ты придёшь через три дня назад. Не найдешь свою любимую джакузи несколько вечеров, поготовишь сама своими ручками — ты, кстати, разве умеешь? — и придёшь к папе с мамой.

Опустила голову. Он ещё и смеётся надо мной? Типа «Захочешь есть — придешь»? Ладно, посмотрим, кто кого.

— Поживём-увидим, — улыбнулась я в ответ. — Я вас люблю, Родители.

* * *Мы еще долго обсуждали детали моего переезда, и папа даже решил сам отвезти меня к Насте — чтобы убедиться, конечно же, что я поехала не к Камилю (будто он меня ждёт!)

Спустя несколько часов я оказалась у Замореновой, которая любезно предложила маленькую спальню, чтобы не мешать мне отдыхать, а сама осталась в смежном с ней зале.

Комнаты расположены удобно, обе двери закрываются — дискомфорта от совместного проживания быть не должно. Сразу же положила в общую коробочку для денег, которую мне показала Настя, свою долю — пока собирала вещи, мама дала денег, и я не стала отказываться. Надо же с чего-то начинать.

Почти до самого вечера возились с моими вещами и болтали.

Я рассказала подруге всё, что произошло со мной за эту неделю, даже про поцелуй с Камилем. Всего неделя, а кажется, будто я прожила большую жизнь.

— Вот это он ходячий секс, слушай. С битой этой. Герой прямо. Знаешь, что я думаю по поводу тренера и тебя? — спросила она, разместившись с ногами на подоконнике, и наблюдая за тем, как я выбираю вещи для похода на завершающую индивидуальную тренировку перед соревнованиями.

Меня и тренера? Что можно думать о нас с ним? Заморёнова как всегда слишком романтична.

— Что?

— Что он не хочет отношений.

Возможно, вообще. Но не может на тебя не реагировать. Ты нравишься, ему, Сонь. Абсолютно точно.

— Не знаю, Насть, — покачал я головой со слабой улыбкой. — Руку свою он отнял же вчера в машине. Наверное, ему было неприятно.

— Так потому и выдернул, что наоборот — приятно. Ну смотри, — свесила она ноги с подоконника. — Давай думать. Он смотрит тебе в глаза, так?

— И что? Ему смотреть на мой нос при разговоре?

— А вот да, на нос, — кивнула Настя. — По психологии смотреть на нос как раз прилично.