Ты вернёшься домой, переночуешь там, а завтра собирай чемоданы и лети хоть на Таити. Но днём! И на такое Таити, чтобы потом на тренировку не опоздала.

Не знаю, хотел ли он пошутить или это был снова очередной сарказм, но я не смогла побороть улыбку на своих губах. Как бы не старалась не смеяться, «лыба» все равно растянула мой рот.

В тишине допили кофе, и тренер вывел машину в сторону моего дома. Второй раз за сегодня остановился возле моего крыльца.

Глянула на горящие в доме окна, и снова разнервничалась. Захлестнули эмоции пережитого, едва увидела свой дом. Место, в котором я почувствовала себя в безопасности. Хотя бы в безопасности. С ресниц снова закапали слёзы прямо на мои джинсы.

— Ну хватит плакать, — Камиль мягко повернул мое лицо на себя своей широкой ладонью. — Ты поняла, что поступила опрометчиво, и больше такого не допустишь. В следующий раз меня с битой просто не окажется рядом. Поговори с родителями завтра. А сейчас ложись спать. Завтра ты найдёшь решение. Утро вечера мудренее.

Не отдавая отчёта, что делаю, сжала его ладонь своей и потерлась о неё щекой, словно я котёнок. Приятно. Хоть руки у него не сказать, что нежные, но я просто утонула в этом ощущении. Даже глаза захотелось прикрыть. Он замер на месте, не отнимая руки.

— Спасибо.

Не ответил.

А я пошла дальше. Развернула его руку ладонью вверх и коснулась губами вершинки возле большого пальца. Камиль напрягся всем телом и выдернул руку из моей ладони. Отвернулся к окну, глядя поверх руля на улицу. В воздухе повисло неуютное напряжение.

— Тебе пора, — хрипло сказал он. — Вон, папа идёт.

— Да, — кивнула я, до сих пор ощущая на губах тепло его кожи. И жгучий испанский стыд. Что на меня нашло? — Пойду. Спасибо ещё раз.

С удивлением обнаружила, что тренер вышел из машины тоже.

— Господи, Соня! Ну куда ты убежала?! — отец кинулся ко мне, а потом перевёл взгляд на Камиля. — Опять ты?! Ты за ней следишь, а? Зачем тебе моя дочь, говори немедленно!

— Папа, прекрати, — попыталась я одернуть его. — Стыдно.

Камиль же просто проигнорировал выпад отца. Наверное, он от души жалеет, что вообще приехал сюда и связался со мной и моей семьей…

— Я отбил вашу дочь у каких-то отморозков на набережной, — сообщил он папе. — Они пытались ее изнасиловать, думаю.

— А…что? — глаза отца тут же округлились и стали полны страха, а рука, которая прижимала меня к себе, непроизвольно сжалась.

— То. Постарайтесь, пожалуйста, больше не орать на свою дочь до такой степени, чтобы она от вас убегала в ночь. Если, конечно, хотите, чтобы она оставалась живой и здоровой и дальше. Не та профессия, по вашему мнению, всё же не так страшна, как то, во что угодила Соня сегодня по вашей вине. Нашли б ее в канаве утром, и ей тогда никакая бы профессия вообще уже больше не понадобилась.