— Давайте, лучше я, — успела я подхватить его. Ещё немного, и руки женщины выпустили бы посуду. В прошлый раз подобного не заметила…

— Да, помоги, Сонечка, — отошла она в сторону. — Что-то совсем я уже как калоша расклеенная стала…

— Ну-ка бросайте мне так говорить о себе, — хмуро отозвалась я, наливая в чашки заварку и кипяток. — Сейчас я вам помогу, и всё будет хорошо.

Как же она одна справляется, если даже чайник еле держит? Может, Камиль все вечера проводит с ней, а сегодня ушёл, чтобы не мешать нам и не слушать женские разговоры?

— Где взять поднос? Сахар? — по-деловому осведомилась я.

— Вот тут, — показала тренер на один из шкафов на стене.

Достала всё необходимое и отнесла чай и сахар в гостиную, установив все на столе. Пирожные оказались свежими и безупречно вкусными, но их вкус будто до конца не достигал моих рецепторов. Думала вовсе не о том. Я прокручивала в голове полученную информацию о тренере. Слишком много новостей за последнее время.

— Значит, вы попросили Камиля вести нас вместо вас? — спросила я, перекрывая мерный бубнёж телевизора.

— Да, — кивнула Ираида. — Совесть не позволит мне бросить вас. Тебя, Сонечка. Ты знаешь, что я считаю тебя талантливой девочкой. Ты должна поехать на эти соревнования.

— Конечно. Обязательно поеду. Спасибо вам большое, за заботу, — улыбнулась я.

В нашем мире, где совести и ответсвенности ни у кого почти не осталось, такие поступки вызывают восхищение. Мне ясно, что Ираида Львовна несмотря на сложности со здоровьем до последнего вела нашу пару, чтобы не лишать возможности дойти до победы, а потом смогла нас доверить только чемпиону Валиеву.

— Между нами, девочками, Камиль тоже считает тебя способной, — заговорщически подмигнула мне она. — Сын очень редко так о ком-то отзывается.

На щёки лёг румянец. Приятно, когда в тебя так верят. Больше, чем ты сам. И Ираида, и даже Камиль.

Редко о ком-то так отзывается, мало кому доверяет такие подробности жизни — почему мне так настырно кажется, что в этом может быть какой-то ещё смысл, кроме желания помочь своей маме? И почему мне всё хочется мечтать о несбыточном, даже когда мне ясно дали понять, что ничего не будет?

Я же ребёнок Соня. Я помню.

Ещё и с кучей проблем.

Только поцелуи вчера были вовсе не детские… Он никогда не сможет мне рационально объяснить этот порыв. И я тоже.

— Очень постараюсь не подвести вас, — ответила я. — Ни вас, ни Камиля Наилевича.

— Ты победишь, Соня, — уверенно сказала тренер. — Ты этого достойна.

Мягко сжала с благодарностью её сухую руку. Столь трогательная вера в меня, не замечала такой нежности раньше… Или она просто не показывала, чтобы не выставлять напоказ «любимчиков»?

— Как тебе наш подарок с Камилем? — спросила Ираида.

— Подарок? — не поняла я.