Что было бы, если бы Камиль не остановился? Почему он сказал, что больше этого не повторится? Он жалеет? Я даже не знаю, обрадовала меня эта фраза или же я все же испытываю больше досаду?

Я мечтала о поцелуе с ним, но представляла себе это как-то иначе. Не в такой обстановке. Он поцеловал меня, потому что я была жалкая и плакала? Чтобы успокоить? Чувство жалости точно не то, что я хотела бы получить от него. Все запуталось ещё сильнее этим вечером…

* * *Сон был неспокойным, полный образов Камиля, его губ и рук, моих слёз, маминых слез, и утром встала я рано. Просто не было уже сил смотреть всю эту карусель из воспоминаний… Решила отвлечь себя, но весь день так и не получалось ни на чем сосредоточится. Тогда в голову пришла мысль прогуляться.

Купила нежнейших пирожных и отправилась навестить Ираиду Львовну. Несколько раз забегала к ней после того, как она оставила тренерство. Очень жаль до сих пор, что она больше не с нами. Женщина явно болеет, сильно, и сейчас это стало заметнее. Она, видимо, до последнего не бросала нас с Зайцевым, и ушла только когда сил совсем стало мало. Чем она больна я спрашивать постеснялась, но очень надеялась, что она ещё поправится.

Позвонила в дверь, а когда она открылась, чуть не выронила пирожные из рук. Ее открыл мой тренер.

— Наиль Камилевич? — удивилась я. — О-ой, простите. Камиль Наилевич?

— Добрый день, — изогнул он бровь, придерживая дверь рукой.

Глава 11

— Ты заходишь? — спросил он, пока я так и стояла в нерешительности у двери.

Не ожидала его здесь увидеть. Так скоро. Наверное, он тоже пришёл навестить Ираиду, как тренер тренера. Только почему сам дверь открывает?

— Да, конечно, — отмерла я и прошла мимо него в коридор.

— Проходи. Вот тапочки, — указал он глазами на домашнюю обувь для гостей, которую я уже обувала когда приходила в прошлый раз.

Разувалась и поглядывала на него. Он тут словно хозяин. Даже тапочки может выдать. Почему я вечно с ним везде сталкиваюсь?! Я ещё не отошла от вчерашнего для такой внезапной встречи…

— Добрый день, Ираида Львовна, — весело поздоровалась я с женщиной, что сидела на диване, облокотившись на подушки.

Выглядела она вроде бы нормально, но лицо очень уставшее. Болезнь совсем разбушевалась.

— А, Сонечка! — улыбнулась она мне и раскинула руки, чтобы я могла ее обнять.

Я немного помедлила, но обняла ее в ответ. Вообще-то настолько тепло мы раньше не общались, но видимо, с возрастом Ираида стала куда более сентиментальной. К тому же, здесь мы находились в неформальной обстановке, и можно было позволить себе более тёплое приветствие.

— Я принесла ваши любимые пирожные, — поставила я на журнальный столик у дивана принесённую коробку.

— Спасибо, дорогая, — ответила Ираида. — Очень приятно.