Растерянно посмотрела по сторонам, будто где-то там есть ответ, почему все вышло так, почему так больно. Побрела обратно к автобусу. Спустя несколько минут мы снова выехали на дорогу.

* * *Ключей от квартиры у меня пока ещё не было, и чтобы зайти, пришлось звонить сначала в домофон, потом в дверь. Заморенова распахнула её, лишь глянула на меня, как лицо её вытянулось. Она молча отошла в коридор, и наблюдала, как я снимаю кеды. Когда я распрямилась, она вдруг обняла меня.

— Мне жаль.

Видимо, она только по выражению моего лица догадалась, что я не с победой. Но она пока даже не догадывается, с какой я же фееричной «непобедой».

За чаем я рассказала ей о Зайцеве и таблетках, о поступке Камиля на льду и нашей победе на две минуты, а потом дисквалификации меня на почти два года.

— На автобусе приехала, — говорила я, раскачивпясь на стуле. — Камиль этого придурка остался искать. А он просто домой смотался, чтобы нам нервы сделать лишний раз.

— Да уж, — пожала губы Настя. — Подосрал нам этот Заяц. Не ожидала от него. А Камиль молодец какой, решился выйти с тобой. Неожиданно, и идея была не так уж плоха.

— Ну тут двоякая ситуация, — ответила я. — А если бы Денис сказал про таблетки, мы бы вообще на эти соревнования не поехали, и не имели шанса себя показать, да и мы с Камилем никогда бы не…

Замолчала на полуслове, когда поняла, что проболталась. Это были мысли вслух. Очень личные мысли, и пока я не желала, чтобы подруга о них узнала. Но тут и гадать нечего, что же такое я имела в виду.

— Что вы с Камилем? — тут же уцепилась она за информацию.

— Что-что… Ничего необычного.

— Ланская, договаривай!

— Да отстань ты от меня. Я устала и спать хочу, — поднялась я на ноги.

— Было, да? — спросила она в лоб.

Видимо, придётся ответить. А то же спать не даст лечь, так и будет следом ходить — было, было, было?

— Да, было, — ответила ей. — Несколько раз.

— Ого, — присвистнула Настя. — Для тебя он оказался не такой уж и Кремень. Я же говорила, что ты ему нравишься, Соня!

— Не очень-то радуйся, — отвернулась я от неё, чтобы не показывать в очередной раз набежавших слез. — Он уезжает в Москву. Мы больше с ним не увидимся.

Заморенова тут же перестала улыбаться и растерялась. Я развернулась и пошла в свою комнату. Усталость действительно очень сильная. Только, скорее, моральная. Очень хотелось побыть одной. Но Настя пришла следом за мной.

— Как это так? Переспал с тобой, лишил девственности и уезжает?

Слова подруги больно царапнули сердце. Но она справедливо отметила.

— Я сама этого хотела, — негромко ответила я. — И ни о чем не жалею. Меня больше волнует, что скажет на моё техническое поражение отец. Я им уже позвонила, что вернулась, но о результатах пока умолчала, сказала, что завтра приеду и все расскажу.