Невыносимо, просто жутко невыносимо на протяжении долгого времени вариться в своей боли и понимать, что человек, который совершил подлый мерзкий поступок – не наказан.

Последнее меня больше всего и злит.

Неужели можно вот так просто, изнасиловать девушку, поглумиться над ней и налегке жить?

Не понимаю.

Никогда не пойму.

- Что ты сказала? – ошарашенно уточняет Макс.

Больше всего я боюсь, что он мне не поверит, решит, что я хочу оболгать Федю и обелить себя и якобы измену. Чувствую, как меня трясет, а руки становятся влажными, последним я никогда не страдала, но волнение делает свое дело.

- Максим, он доставал меня, ходил по пятам, названивал, написывал, приходил домой и угрожал, что если я откажу ему в близости, тебя отчислят, - как ни пыталась, слезы ручьями капают из глаз. Сейчас, когда я рассказываю о случившемся Максу, мне становится легче, словно сбрасываю с себя огромный тяжелый балласт.

- Он так сказал? Что меня выгонят из универа, если ты откажешь в сексе? – по его лицу вижу, что он в ярости, на лице ходят желваки, а в глазах гнев.

- Да, а я… я сопротивлялась, я пыталась его призвать к разуму, но. Макс, я знаю как для тебя важно обучение, как ты благодарен Федору за его помощь при поступлении и все то, что он сделал. Я не хотела, Господи, я не хотела с ним спать, не собиралась, но, он просто заманил меня в ловушку. Приехал на учебу, сочинил историю, как твоя мать заболела и тебе пришлось улететь, а я повелась, - уже рыдаю навзрыд. – Кисляев предложил подвезти, якобы ты просил, а потом, он завез меня в лес и… - тут я начинаю задыхаться и не могу справиться с эмоциями."

"Меня накрывает волной событий, которые сотворил со мной Федя и я не могу успокоиться. Максим прижимает меня к себя и успокаивает. Он не отталкивает, не кричит, он принимает меня и мои слова, и я чувствую огромное облегчение и надежду на то, что правда на моей стороне и она победит.

- Я его убью, - чеканит сводный. – Я его убью. Пусть я сяду, но я придушу эту мразь.

- Ты веришь мне? Скажи, ты веришь? – пытаюсь увидеть его глаза. Хочется быть уверенной, что Макс не сомневается в том, что я говорю истину.

Вглядываюсь в его лицо и замечаю там застывшие слезы. Становится нестерпимо больно. Кожей ощущаю, как ему невыносимо осознавать, что со мной все произошло по его вине, пусть и косвенной.

- Верю, - произносит ледяным голосом. – Этот сукин сын и меня наебал. Никакой помощи не было, Ася. Я сам поступил. Кисляев обманул меня, чтобы обзавестись мальчиком на побегушках и дурачком, который ему прислуживает и благодарен.

- Что-о-о? – наступает моя очередь удивляться. – Макс, но… как? Это правда?

От осознания услышанного меня начинает мутить.