Любимый лежит на моей лучшей подруге. Она стонет, он интенсивно двигает бёдрами. Включаю свет. Визг, жалкие потуги что-то объяснить и короночка: «Это не то, что ты подумала!»

Будто я могла подумать что-то другое, увидев голую подругу с раздвинутыми ногами и моего мужчину, лежащего на ней! Хотелось бы послушать, чем еще это могло оказаться, если не страстным сексом в нашей с ним постели?

Она потеряла сережку, они разделись и начали её искать?

Ей стало плохо, и он делал ей искусственное дыхание? Через то самое место?

– Пойдем на кухню, я тебе успокоительный чай сделаю, – мурчит Паша, – и всё объясню.

– Объяснишь, как твой член оказался в моей лучшей подруге? Ветром занесло? – выгибаю бровь.

– Это не то… блядь, что ты делаешь?!

– Как что? Если ты не хочешь свалить из НАШЕЙ квартиры, это сделаю я.

В общем, спустя два часа и бесчисленное количество тщетных попыток объяснить мне основы анатомии и силы притяжения, уронившей этих лгунов в одну постель в голом виде, я наконец-то оказываюсь на улице.

– И что теперь делать? В «Петушки» только завтра бронь, – выдыхаю, стараясь согреть руки.

«Петушки» – это тот самый глэмпинг с домиками, прокатом снегоходов и моими разбитыми мечтами.

Подхватываю чемодан и топаю вдоль дороги. Идет снег, на лице мерзнут и слезы, и сопли. На улице никого, лишь фонари – свидетели моего провала. Не везет мне с мужиками. Эх!

Мобильный я выключила. Ничего слушать не хочу!

Начинаю немного подмерзать. Хотя одета тепло. Шерстяные леггинсы, пуловер, зимняя куртка, белая шапка с помпоном. Но холод идет откуда-то изнутри. Тащу свой ярко-жёлтый чемодан, давлю подступающие слёзы. Как вдруг…

ВЖЖУХ!

Слышу громкий лязг тормозов, и меня с ног до головы окатывает грязным снегом с дороги. А рядом останавливается черный седан. Ну офигеть! Шикарное завершение вечера!

Бросаю чемодан в снег. И меня прорывает. Стою посреди тротуара, реву, как маленькая девочка. Всё против меня! Ну за что?!

– Эй! Помпон! – сквозь слезы слышу низкий мужской голос.

Резко разворачиваюсь. Вижу, как из машины вылезает какой-то мужик в дорогой зимней куртке.

– Прости! – орет он, а я рыдаю.

Он пробирается сквозь сугроб, с любовью сваленный у дороги трудолюбивыми гостями из Средней Азии.

– Ты чего так расплакалась? Мы случайно! Честно! – начинает оправдываться, – ну прости!"

"– Лёх! – слышу другой голос, еще ниже, приятный, щекочущий слух бас, – долго еще? Мы в бар опаздываем!

– Эй, – обращается ко мне мужик в куртке, – давай мы тебя подвезем. Оплатим чистку курточки. И еще раз прости, помпончик.

– Какой я вам помпончик?! – взбрыкиваю, – вы чего обзываетесь?

– Шапочка у тебя милая, – он нагло хватает мой чемодан, – Дрон, открой.

Бородатый устало глядит на меня, затем тянется и открывает заднюю дверь машины.