– А какое огромное панорамное окно… Дух захватывает! – Я остановилась перед ним, разглядывая, как снаружи дыбились волны.

Сеня тем временем открыл мини-бар и поинтересовался:

– Будешь что-нибудь?

– Можно апельсиновый сок? – попросила я и посмотрела на дверь: – Ты ведь живешь с братом, а если он вернется?

– Мирон, как настоящий прилежный мальчик, досидит до конца ужина. А если и вернется, то никогда не выдаст тебя.

Я так и не могла разобрать, какие чувства испытывает Сеня к старшему брату: иногда он его высмеивал, иногда – говорил с уважением. Наверное, их отношения похожи на американские горки, совсем как у нас с Леной. Порой с ней невозможно быть рядом, но без нее – тем более.

Налив себе напитки, мы вышли на балкон и расположились в плетеных креслах. Внизу бушевала величественная река. Глядя на нее, я почувствовала, как все мои тревожные мысли о том, что я не должна здесь находиться, рассеялись. Разыгравшаяся стихия почему-то меня успокаивала. Я люблю природу, мне нравится место, где я родилась и выросла, – со скалистыми берегами и вековыми елями. Я перевела взгляд на Сеню. Он смотрел на реку с раздосадованным видом.

– У тебя плохие отношения с отцом? – спросила я."

"– А у тебя? – посмотрел на меня Арсений. Взгляд его оставался мрачным. Было видно, что тема отца для него болезненная.

– А у меня его нет, – сказала я, – он бросил нас, когда я была совсем маленькой, даже не помню его.

Лицо Сени тут же переменилось.

– Извини, – глухо проговорил он.

– Ничего страшного! Мы ведь только узнаем друг друга. Мама воспитывала нас одна. Иногда бабушка с дедушкой в гости приезжали, обычно летом… Ты жил в интернате, а меня вот впервые отпустили из дома. Обычно даже с ночевкой к подруге не отпросишься. Но сейчас я уже совершеннолетняя и маме некуда деваться. Ей все время кажется, что мы резко исчезнем, как папа, и у нее никого не останется. Это эгоистично, но я знаю, что мама с этим борется…

– Поэтому ты боишься высокой скорости? Мама внушила, что будет несчастье?

– Несчастье уже было. Мы с братом и сестрой как-то попали в аварию. И после этого маму совсем переклинило. Да и воспоминания о том периоде несладкие. Мы с Леной не сильно пострадали, а вот Валера… Мама столько ночей провела у его кровати, молилась, чтобы в себя пришел. Она даже поседела за эти дни.

– Мне очень жаль, – сказал Сеня.

Однако своей историей он делиться не спешил. Откровенности на откровенность не получилось, но я и не торопила его. Пусть расскажет, как будет готов. Я молча отпила апельсиновый сок и поставила его на столик.

– Когда идет дождь, мы всегда сидим на крыльце, – продолжила я. – Правда, мама в грозу всегда нас гонит домой. Боится, что в кого-нибудь ударит молния.