И в этот раз она не планировала помогать ему расхлебывать последствия такового. Пусть попробует, как это.

Убедившись, что все в порядке, дети вернулись в сад. Марго подошла вплотную к Богдану, закинула руку ему на шею и наклонила так, чтобы достать губами до его уха.

— Если ты ее разочаруешь — будешь иметь дело со мной. Понятно?

Богдан чуть отстранился. Посмотрел на нее так… уважительно. Хотя, наверное, угрозы, сорвавшиеся с губ такой малышки, как Рита, скорее могли его развеселить.

— Ага. Только я не разочарую. Понятно? — вскинул бровь Связерский, повторяя ее слова.

— Посмотрим, — сварливо заметила Марго и сосредоточилась-таки на приготовлении обеда.

Глава 24

Не то, чтобы Рита пожалела о собственных же словах, но… Чем меньше времени оставалось до отъезда Связерского, тем хуже ей становилось. Сердце сжималось в тисках тоски. Она уже по нему скучала… Мысли о Богдане преследовали ее повсюду: на совещаниях, во время встреч с клиентами, во время работы. Марго прокручивала в голове каждое его слово, каждый взгляд или действие. Как под лупой разглядывала, в страхе… или надежде найти в них какой-то скрытый смысл — и не находила.

Он не просто выглядел как раскаявшийся грешник — он им был на самом деле. Вроде бы… Она все еще боялась в это поверить.

Много времени из того мизера, что у них остался, у Связерского отнимали его визиты к чиновникам. Он натуральным образом обивал пороги влиятельных служащих, добиваясь права опеки над племянницей. Богдан пер, как каток. Подкупал и давил авторитетом. И все вроде бы шло к тому, что он сможет забрать малышку с собой. Неповоротливая в обычной жизни бюрократическая машина в случае богатых и знаменитых разгонялась до сотки за пару секунд.

Рита не знала, радовать этому или огорчаться. Положа руку на сердце — она не верила, что Богдан возьмет на себя повседневные заботы о пятилетней девочке. Скорее спихнет на неё, Риту. Но он и тут ее удивил. Нет, скорее даже поразил в самое сердце! Он действительно занимался девочкой самостоятельно. И ему это… нравилось! Никак иначе Марго не могла объяснить его блаженной улыбки.

Посмеиваясь над самим собой, он играл с Машей в куклы!

Чертов плейбой.

Он все делал идеально. У него даже неплохо получалось тех переодевать — втискивать в узкие латексные лосины и бальные платья на липучках. Наверное, сказывался большой опыт — злорадствовала Маргарита, культивируя в себе негатив хоть каким-нибудь способом. Зачем? Ответ прост. Обаянию Связерского все труднее было противиться. Она уже поплыла. И дальше становилось все хуже. Если в самом начале он отвоевывал когда-то сданные позиции по миллиметру, то теперь… теперь Богдан пер вперед семимильными шагами.