Постоял на крыльце еще минуту, потом зашел обратно и направился к ее кабинету.

Уж теперь-то у этой женщины никого не должно быть.

И тогда, кх-кхм… Он поправил лацканы пиджака, испытывая легкое волнение.

Черта с два. Теперь ее там не было!

В кабинете убиралась санитарка.

— Где Гудкова? — спросил он, с трудом подавляя досаду.

— Так время уже, извините. Доктор вышла на обед.

Степанов сейчас был зол на всех.

И чуть не нарычал на санитарку, однако в этот момент в кабинете появилась запыхавшаяся Гудкова. В руке пачка печенья, глянула на него встревоженно:

— Я не опоздала? Тот человек, о котором Эдуард Владимирович говорил, не появлялся?

Он внезапно смягчился.

Мотнул головой:

— Пока нет.

Думал намекнуть ей, что печенье — это не здоровая пища, но промолчал. Сказал только:

— Не буду вам мешать.

И собирался выйти. И тут она спросила, слегка краснея:

— Хотите чаю?

Да. Он хотел. Неожиданно для себя самого подхватил стул и собрался уже сесть за стол. Но тут позвонил «публичный товарищ».

— Борис Геннадьевич? Вы меня еще ждете?

— Конечно.

— Тогда я сейчас подойду.

— Жду, — проговорил, глядя на Гудкову.

— А вы не могли бы встретить меня и провести? А то я тут не ориентируюсь.

— Хорошо, — мрачно процедил он и вышел.

* * *Отпустив раздражение, которое он испытывал, пока встречал этого… публичного, по милости которого у него пропал день, Степанов ощущал себя сносно. Пока вел этого типа, мрачно кивал, выслушивая ахинею, которую тот нес, и думал, что Гудкова кое в чем права. Соскоб из уретры — и без вариантов.

Но вслух этого не сказал, зачем заранее пугать.

Но вот они миновали коридор и добрались до кабинета. Степанов открыл перед ним дверь и проговорил:

— Прошу, вам сюда.

Следом вошел сам и на секунду застыл, быстро охватывая взглядом помещение.

В кабинете было все так же, как и когда он выходил. Почти. Только чая, которого он с удовольствием бы попил, не наблюдалось. И неоткрытая пачка печенья теперь перекочевала на дальнюю тумбочку.

Бледная и осунувшаяся Елена поднялась им навстречу. В настороженно блестевших светлых глазах вопрос. Борис кивнул, а сам снова невольно взглянул на тумбочку в углу. Там сиротливо лежала пачка печенья, а рядом две чайные кружки.

То есть она даже не успела поесть?

Ему стало досадно. По ней же видно, что устала и голодная. Немудрено, такой загруженный день, вздохнуть некогда. Да еще ночь перед этим. Воспоминания о ночи пронеслись искрами в сознании, Борис опять на миг ощутил ее тело под своими ладонями. Чччерт. Ему вдруг показалось, что она похудела, стала зрительно тоньше. Только грудь выделялась по-прежнему, будоража воображение. И губы.

Сейчас эти губы сложились в подобии офисной улыбки, она проговорила, глядя на гостя:

— Здравствуйте. Прошу вас, проходите.