Никогда не сгорал от ревности, чтоб в глазах темнело и в сердце жгло.

— От тебя несёт другим мужиком, — провожу носом по красивому лицу, принюхиваясь. — Зачем, Ася? Я не могу взять и придушить тебя за эту хрупкую шею... — прислоняюсь лбом к её лбу, с болью заглядывая в темную бездну. Каждый шумный вдох мне даётся с трудом. — Но как же я хочу...

— Ты не меньше ею пропах, но мне уже всё равно... — сипло отвечает мне, опаляя дыханием мои губы. — Убирайся, Дим... Тебе незачем здесь находиться...

— Какая же ты... сссукааа... — выдыхаю, с жадностью впиваясь в её губы.

Ася не реагирует. Я целую мёртвую куклу и от этого становится только хуже. В затылок бьет ярость. Закрываю глаза, с дрожью в теле прокусываю мягкую губу до крови. Её приглушённый и пронзительный крик врывается в меня, сплетаясь с моим безмолвным криком.

Обезумел, но резко остыл. Отпрянул от неё, словно от прокаженной, слизывая с губ солёную каплю крови. Ася, заходясь в немом плаче, прикрывает ладонями рот и съезжает по батарее на пол, размазывая по лицу слёзы.

— Это твой выбор, любимая. У тебя ровно неделя на то, чтобы вернуться домой с Александром, — говорю жестко и требовательно. — Социальная служба опеки придёт проверять условия его проживания, он должен быть на месте! Не вернёшь сына в мою квартиру, я приеду за ним лично. Решай, Ася, время пошло...

Глава 23. Платья... шпильки... нервы...

Неделю спустя. Четверг, 15 июля.

Инцидент, произошедший ночью неделю тому назад, подтолкнул меня к принятию твердого решения: не возвращаться ни в его квартиру, ни уж тем более в его жизнь! Посчитала это решение справедливым после всего, через что Дмитрий заставил меня пройти. Несколько дней ранка на припухшей губе кровоточила, напоминала о жестокости Воронцова болью и жжением, помогала придерживаться чётко поставленного плана.

В прошлый четверг утром, схватив Сашку за руку, на всех парах помчалась с ним в клинику. Больше ждать было нельзя. Спустя несколько дней результаты авункулярного теста, которым я намереваюсь воспользоваться в суде против Димы, были готовы. В тот же день я подписала бумаги о продаже дома в посёлке и получила на счёт крупную сумму денег. Сердце больше не охватывала ностальгия по детству. Мысли о Саше не позволяли мне ни о чём сожалеть."

"До субботы всё складывалось как нельзя лучше. Пока каждый вечер Дмитрий общался с Сашей по телефону, желая ему доброй ночи, я была спокойной, но стоило Воронцову снова перешагнуть порог квартиры Раисы — моё сердце болезненно сжалось. Внутри похолодело от тягостных воспоминаний.

В тот вечер Дима приехал на своей новой тачке, привёз подарки и цветы, которые тотчас же отправились на его глазах в мусорное ведро. И лишь потом, когда поздней ночью он уехал в очередную командировку, я вытащила их.