Абсолютно. Кажется — каждой мышцей в готовом к бою теле. Спина напряжена. Сам он хрипло дышит. Его ярость кипит в воздухе, делает его обжигающим.

— Шеф, — в комнату заглядывает Степа, один из охранников нашего агентства, — а с фифой что делать?

— Закопать… — это Ветров выдыхает едва слышно — я разбираю это слово только из-за близости к нему.

Степа же то ли не слышит, то ли понимает, что это точно не осознанное распоряжение. Медлит. Ждет нормального ответа.

— Сюда ведите, — отрывисто озвучивает Ветров, выкроив себе еще пару успокаивающих вдохов.

Степа исчезает, а через пару секунд из кухни доносится голос Ланы.

— Да уберите вы руки, уроды! Вам всем конец, слышите?

Охрана Владислава Каримовича не впечатляется. Притаскивает Лану в комнату, ставит пред его тяжелые очи… Светлыми их назвать у меня язык не поворачивается.

— Что ты себе позволяешь, Влади? — взвизгивает наша звезда, пытаясь удержать лицо, хотя я вижу по глазам — зрелище не поднимающегося с пола Городецкого, по которому только что ногами не прошлись, её напугало. — Не смей даже прикоснуться ко мне. Мой папа…

Ветров издает смешок. Короткий такой, но пробирающий аж до костей.

— Что твой папа? — с каким-то откровенным пренебрежением выдыхает он, не давая Лане договорить. — Уничтожит меня? Разорит? Да ну? Что-то я не заметил с его стороны никаких действий. Он даже не позвонил, сделать мне устный выговор, после того как я кинул тебя на помолвке. Знаешь почему?

Идеально ровные, явно знавшие уколы ботокса скулы Ланы становятся острее.

— Потому что твоего папу есть чем бить, дорогая, — кровожадно скалится Ветров, — и он это знает. Передай ему привет. И пусть не обижается, но я приму меры.

— Пусть твои уроды уберут руки, — шипит Лана ядовито, — у меня нет ни малейшего желания наслаждаться твоей компанией.

Он смотрит на неё, а потом коротко качает головой.

— Уведите её. Туда, где она сидела. И вызовите ментов. Хочу зафиксировать факт похищения моей жены.

— Она сама пришла, — Лана торжествующе улыбается, — ты ей нахрен не нужен, Влади. Она только и грезит тем моментом, когда сможет от тебя сбежать.

У меня в животе ворочается что-то ледяное.

Я осознаю, что до сих пор держу свои руки на плечах Ветрова.

Но это так нечестно. Ведь Лана сказала правду…

Я разжимаю пальцы. Как будто снова падаю в ледяную воду. Ничего. Я тут давно. Привычная. Обманчивые опоры мне ни к чему. И пользоваться Ветровым я не буду.

— Степа, курицу на кухню, я сказал, — мне кажется, или тон Ветрова словил новый уровень раздраженности? — до приезда ментов вообще её видеть не хочу. И пробейте, чья это квартира. Наверняка её, Городецкий не рискнул бы прятать у себя.