Не говорит ни слова по дороге домой, только испуганно вжимается в сиденье, когда я гоню, словно сумасшедший, к ее квартире.

Уже возле дверей я сухо требую:

— Ключи.

Маша дрожащими руками достает из их сумки. Связка путается в каких-то девичьих мелочах. Нетерпеливо выхватываю их и быстро открываю дверь в ее квартиру.

— Что мне делать теперь? — спрашивает она рассеянно.

— Будь дома. Пока идет расследование, лучше никуда не уезжай из города.

Маша покорно кивает и шагает в прихожую.

— Марк… — ее робкий шепот бьет по и так натянутым нервам. Она оборачивается порывисто, в чистых глазах стоят слезы, — я этого не делала.

Клянусь.

Закрыть дверь и уйти — очень просто, вроде бы. Но не для меня. Не в тот момент, когда я вижу, что она испугана и дрожит, одна посреди пустой квартиры.

Делаю шаг к ней и одним движением привлекаю к себе. Маша льнет, прижимается крепче, и я зарываюсь ладонью в ее волосах, утыкаюсь носом в пахнущие сладкой карамелью волосы. Как в детстве."

"— Я знаю. Я со всем разберусь, мышка, — шепчу успокаивающе на ухо и отстраняюсь. Беру ее заплаканное личико в руки и пальцами стираю соленые дорожки.

Она торопливо кивает, прикусывая нижнюю губу. Смотрю строго:

— Обещай мне кое-что.

— Все, что хочешь, — отзывается Маша, не раздумывая.

— Сейчас ты успокоишься, примешь душ и ляжешь спать. Не будешь переживать и плакать. Тебе ничего не грозит, я все решу. Хорошо?

— Х-хорошо, — она чуть заикается от слез, но все равно слабо улыбается.

— Вот и отлично. Только не отключай телефон, будь на связи.

Уже на улице я закуриваю, стоя у подъезда. Только сейчас понимаю, что ни на секунду не поверил в то, что Маша виновата в произошедшем.

Горький дым хоть немного приводит мысли в порядок и я ухмыляюсь, выбрасывая окурок. Дело за малым — найти того урода, что подставил Комарову и самолично у него поинтересоваться, зачем.

А ответить придется, ох как придется.

Глава 22. Потому что не нужно делать плохое хорошим людям, цыпа

— Они что, с ума там все сошли?! — Тая от возмущения не могла усидеть на месте и в который раз чуть не свалила чашку со стола, — Ты — и шпионишь! Это же бред!

— Бред, — соглашаюсь я, успевая отодвинуть многострадальную чашку с остатками кофе, — но что я могу поделать?

— Ты не будешь звонить отцу? — сестренка прикусывает губу, с надеждой глядя на меня.

— Вот еще! Если позвоню, он сразу же примчится сюда. Это будет выглядеть так, будто я и правда виновата, никак не могу выкрутиться и поэтому побежала жаловаться отцу. А мне скрывать нечего, не делала я этого! Я вообще впервые про этот дурацкий шпионаж услышала, — выпаливаю я и в сердцах отмахиваюсь. Жалко, что этот аргумент ничего не значит для Збигнева.

Тая хмурится.