Скрытный аболиционист[24], всегда поощряющий тех, кто шел его путем… человек, который умер, защищая отстаиваемые интересы до того, как пустил корни на Севере… герой, спасший многих, чтобы быть казненным в расцвете сил.

Это был их призрак.

Грег сделал пальцами рамку и прошелся по комнате, прежде чем нацелиться на это лицо.

- Это он? — раздался позади него голос Холли. — Это действительно он?

Грег сиял, оглянувшись через плечо, его тело покалывало. — А я думал, что изображения в интернете были хорошими.

- Он… великолепен.

И здесь была его предыстория и его дом и все те люди, которые покинули это место, рассказывая о призраках.

К черту это путешествие в Атланту в этот дурдом. Их следующий прямой эфир будет прямо тут.

- Я хочу, чтобы ты поработала над дворецким, — тихо произнес Грег. — Ты поняла, о чем я. Я хочу доступ ко всему.

- Я не собираюсь с ним спать. Я завязала с некрофилией, а этот старше самого Господа Бога.

- Разве я просил тебя ложиться под него? Есть и другие способы. У тебя есть сегодня и завтра. Я хочу здесь сделать спецвыпуск.

- Ты имеешь в виду…

- Мы будем в прямом эфире здесь в течении всех десяти дней.

 — Он направился к окнам, выходящим на аллеи с деревьями, скрипя половицами при каждом шаге, что он делал.

«Дневные премии «Эмми»[25], а вот и мы», — подумал Грег.

Зашибенное совершенство.

ГЛАВА 10

Джон Мэтью проснулся с рукой на своем члене. Вернее, почти проснулся. Однако то, что оказалось в его ладони, было в полной боевой готовности.

В его затуманенный мозг ворвались образы его и Хекс… Он видел их на ее кровати в том подвальчике: обнаженных — она широко разводит ноги и оседлывает его бедра, он протягивает руку и ласкает ее грудь.

Ей хорошо и комфортно, сидя сверху на нем. Ее жаркий и сочащийся влагой центр находится прямо напротив его эрекции, затем ее мощное тело выгибается, потираясь о то, что причиняет ему сильную боль от нетерпения проникнуть в нее. Испытывая жажду оказаться внутри нее. Потребность оставить что-то после себя.

Ему было необходимо оттрахать ее.

Инстинкт непреодолимо принуждал его овладеть ею… и все же его совесть покалывало, когда он сел и втянул один ее сосок себе в рот. Когда он пропустил ее плоть между своих губ, посасывая, облизывая языком и пощипывая с такой нежностью, он знал, что это не реально — и даже фантазировать о таком было неправильно.

Это было нечестно по отношению к ее памяти, и все же, представляя эту картину, он ритмично водил своей ладонью вверх-вниз, усиливая давление… а этот момент был слишком ярким и возбуждающим, чтобы повернуть его вспять.

Пути назад не было.

Джон представил, как перекатывает ее на спину и нависает над ней, глядя сверху в ее темно-серые глаза.