— Вы действительно абсолютно уверены, что хотите доверить это дитя нам?

— Простите. Конечно… я абсолютно уверен.

Дариус чувствовал, как его грудь горела огнем, когда наклонившись вперед, он передал крошку в руки незнакомца.

Ныне ее отца.

— Благодарю… — Голос мужчины сорвался, когда он принял крошечный сверток. — Благодарю вас за свет, который вы нам даровали во тьме нашей жизни. Воистину, есть что-то, что мы могли бы сделать для вас?

— Будьте… будьте добры к ней.

— Не сомневайтесь, мой господин. — Мужчина повернулся, но затем остановился. — Вы никогда не вернетесь, ведь так?

Покачав головой, Дариус не мог оторвать взгляд от одеяльца, которое мать малышки сделала для нее.

— Она ваша, словно родилась в вашей семье. Мы оставляем ее здесь, вверяя вашей заботе, и верим, что вы хорошо будете к ней относиться.

Джентльмен сделал шаг вперед и обхватил предплечье Дариуса, сжав его, предлагая свое сочувствие и участие.

— Вы поступили мудро, доверившись нам. И знайте, что вам здесь всегда рады.

Дариус склонил голову."

"— Благодарю вас. Пусть преславная Дева-Летописеца смилостивится к вам и вашим близким.

— Да пребудет ее благословенный свет с вами и с вашим спутником.

С этими словами, джентльмен вошел в двери своего дома. Последний прощальный взмах рукой — и дверь захлопнулась, скрывая мужчину и малышку на его руках.

Зафырчав, кони забили копытами, почувствовав, что скоро поскачут вперед, но прежде чем сесть в седло, Дариус обошел вокруг дома и заглянул через оконное стекло в свинцовой раме, надеясь увидеть…

У огня, на ложе, застеленном чистым постельным бельем, лежала женщина. Ее лицо было обращено к пылающему очагу.

Она была бледна как то полотно, что покрывало ее, а ее пустые глаза напомнили Дариусу о несчастной, отправившейся в Забвение женщины перед его собственным камином.

Женщина не села и не перевела взгляд, когда в спальню вошел ее хеллрен, и на мгновение Дариус забеспокоился о том, что совершил ошибку.

Но малышка, должно быть издала какой-то звук, потому что женская голова вдруг резко повернулась в ее сторону.

Когда она увидела протянутый ей сверток, ее рот раскрылся, замешательство, а затем страх преобразили черты ее красивого лица. Внезапно она откинула одеяло и потянулась к младенцу.

Ее руки так сильно дрожали, что хеллрен женщины прижал малышку к ее груди… но она уже сама удерживала новорожденную дочь у своего сердца.

Глаза Дариуса увлажнились… Должно быть, от ветра… Воистину, это все ветер.

Вытерев ладонью лицо, он сказал себе, что все хорошо, так, как и должно было быть… даже если в груди он чувствовал боль утраты.

Позади него его боевой конь издал ржание и встал на дыбы, натягивая поводья в руке, его мощные копыта ударились оземь.