Чемпион, значит, и ведь сто процентов, не по шашкам. По выражению лица видно, что дерется на ринге. Да и тело натренированное, подкачанное – вряд ли Матвей настольным теннисом увлекается.

Еще и с полицейскими знаком – ох, мама дорогая, куда ж я вляпалась-то?

- Он Бурого избил… - вставил свои пять копеек отчим, но паренек в форме его перебил:"

"- Да вас убить мало! – даже корпусом вперед подался, мотая головой из стороны в сторону. – Охренели в край! Была б моя воля, я бы давно вас за решетку отправил. Только вот бухать у нас законом не запрещено, а жаль, - выдал свою речь и повернулся Матвею. – Они меня уже достали! – двумя пальцами дотронулся до горла. – Что ни дежурство, так буянят. Где только бабло берут, не понятно, - и снова повернулся к матери лицом. – Ты хоть помнишь, что у тебя дочь в детдом забрали, а? – она в ответ лупала глазами, по ходу, не понимая, что происходит, а я наоборот, опустила взгляд вниз.

Ну вот зачем он влез? Еще и при Матвее. И так стыдно за родственников своих, теперь еще о мелкой узнает. Ведь чувствую, сейчас начнутся расспросы, а после жалость и сочувствие. В такие моменты я готова всех придушить, лишь бы в душу не лезли.

Советчики хреновы, как же меня их печальные взгляды вслед раздражают, кто бы только знал!

- Не понял, - Матвей посмотрел на меня, ожидая ответа. Я молчала, так как все слова в горле застряли, а мой спутник все же решил докопаться до правды. – Какую дочь забрали? – обратился к полицейскому, переведя на него взгляд. – Саня, я жду, - надавил, когда паренек кусал губы, понимая, что сморозил глупость.

И всех сдал, сам того не подозревая.

Точно, Саша, хороший парень. Раньше Настене конфеты приносил, пока сестренка со мной в одной комнате жила. И сочувствовал, когда мелку забрали соцслужбы, периодически гоняя моих нерадивых родственников и их дружков, чтобы не буянили, а меня оставили в покое. Даже в участок пару раз увозил этих проклятых алкашей, чтобы я выспаться могла перед сменой.

А сейчас не со зла, а так, не подумав, выдал мой главный секрет.

И как теперь угомонить своего рыцаря на белом коне (именно так мне представлялся образ Матвея) не проявлять благородства? Ведь точно полезет, а я останусь ему должна по гроб жизни.

Как же я не ненавижу эту нищету!

И кто бы только знал, как в тот момент я винила себя во всем случившемся!

Безвыходная ситуация. Тупик. И нет возможности что-то изменить.

Руки опускались все сильнее, а взгляды полные сочувствия лишь добивали…

Глава 20

Зверь медленно, но уверенно закипал. Глаза кровью наливались, как у быка на красную тряпку. Вот-вот взорвется и разнесет здесь все к чертовой матери. Такая злость душила, что впору кому-то не просто лицо разбить, еще и голову пробить чем-то тяжелым.

Может, хоть тогда думать начнут.