Теперь я была на сто процентов уверена, что так оно и есть. Он не сознается в этом, а я не стану настаивать, отлично понимая, что это ничем хорошим не закончится. Но у него линзы. И он пытается скрыть это.

— Кажется, ты хотела погулять. — мрачно сказал он, поправляя на мне футболку. — Я схожу за каталкой.

Я откинулась обратно на подушки.

— Нам все равно нужно с тобой поговорить. Расскажешь мне, что помнишь.

Он действительно вышел из комнаты в коридор, мягко закрыв за собой дверь и оставив меня в одиночестве. Я решила, что нужно одеться потеплее, ведь там было как-то пасмурно, и на небе собирались тучи, и это говорило о том, что в своей легкой больничной пижаме, которую неизвестно кто надел на меня, я могу и замерзнуть.

Максим оставил на стуле рядом с кроватью свою куртку. Я решила, что могу взять её и надеть, ведь ничего другого в комнате не было, и уже даже взяла её в руки, как обнаружила, что под неё была кобура. Внутри кобуры лежал пистолет, который был совершенно не похож на бутафорский. Я уверена, на сто процентов, что это самый настоящий пистолет, и минуту колебалась думая о том, что он мог бы помочь мне сбежать отсюда без потерь, однако что-то дернуло меня пошарить по карманам Макса, и новая находка потрясла до глубины души.

Во внутреннем кармане куртки лежали водительские права. Эти права я видела не в первый раз. Эти права принадлежали другому человеку. Я называла его мой личный кошмар."

"Там было написано «Кирилл Краснов». От накатившей на меня внезапной паники, у меня закружилась голова. И не впервые за этот вечер, я упала в обморок. Потеряла сознание.

Глава 12

— Ты сейчас ничего не понимаешь, да? Спрашиваешь себя, зачем я это делаю.

Он лежит со мной рядом на злополучной кровати, которую я уже ненавижу всей душой, и тяжело дышит отходя от очередного марафона. Он кончил каких-то жалких пять минут назад, но судя по его участившемуся дыханию, и жадному взгляду которым он скользит по моему застывшему в непонимании лицу, эта передышка снова будет короткой. У меня не очень много времени отдохнуть, и я по-прежнему не имею возможности даже пошевелиться.

Он берет мою руку в свою ладонь, и целует внутреннюю сторону тыла и пальцы. Трется щекой об мою мягкую кожу, и легко переплетает свои пальцы с моими в одну кисть. Мне это естественно, не нравится, но пошевелится не могу. По-прежнему парализована.

— Я изменился ради тебя, куколка. — он наклоняется к моему лицу и опаляет кожу своим прерывистым дыханием. — Не внутренне, нет. Внешне.

Он слегка наклоняет голову и кладет мою руку в свои волосы, что-то прощупывая на боковых сторонах лица, за ушами.

— Чувствуешь их? — проникновенно заглядывает в глаза. — Я сделал ради тебя пластическую операцию. Лег под нож. — он переворачивается на спину и усмехается.