"Марина Струк

На осколках разбитых надежд

Глава 1

Минск,

июнь 1941 года

Лене было легко работать без аккомпанемента. Мелодия звучала в голове. Она никогда бы не смогла объяснить никому из своих друзей, кроме товарищей по курсу, что это такое, когда ты слышишь звуки музыки и следуешь им. Кто-то работал только под музыку, кто-то запускал мерный ритм метронома, а Лене не нужно было этого. Она приходила в класс, закрывала на миг глаза и начинала экзерсис. И после, когда шла по паркету, прорабатывая те или иные движения и задавая телу память, она слышала музыку. Наверное, именно эта странность и помогла ей впоследствии не сойти с ума, укрывшись от всего происходящего в мире неслышной никому кроме нее музыки.

В тот летний день Лена сначала прорабатывала прыжки. Ей казалось, что тур ан лен вышел недостаточно «чистым», выглядел со стороны тяжелым, а не грациозным и воздушным. А потому снова и снова она шла из угла зала в другой по паркету, делая прыжок за прыжком, пока ноги не загудели от напряжения. «Perfectionniste nerveuse»[1], — частенько ругала ее Мария Алексеевна и сетовала, что она так сгорит от напряжения. Даже грозилась пожаловаться Петру Андреевичу[2].

— Талант — это искра, моя дорогая девочка, — повторяла педагог Лене. — Он должен гореть, но ни в коем случае не сгорать. Вы понимаете разницу, верно?

Лена понимала. Но поделать ничего с собой не могла. Ей все время казалось, что чего-то не хватало, что могло быть лучше. Год назад, перед выпускным концертом в Московском хореографическом училище, на котором они с Пашей Макаровым танцевали адажио из «Лебединого озера», она совершенно загнала своего партнера на прогонах, как он шутливо жаловался товарищам по курсу. Тогда они были удостоены, к своему удивлению, множества похвал не только от сокурсников и педагогов, но и от самого Петра Андреевича. Это давало надежду на хорошее распределение, на незамедлительное введение в постановки, пусть в кордебалете. Паша мечтал попасть на сцену Большого театра, как и любой с их курса. Лена же последние годы разрывалась между двумя сценами. Ее сердце жаждало остаться в Москве, но разум настойчиво напоминал, что танцевать она может везде. В том числе и на новой сцене в Минске, столице союзной республики.

— По семейным обстоятельствам, — именно так изложила она основную причину в разговоре с руководителем училища.

Сердце обливалось слезами, внутри все так и восставало против этого решения, но Лена уже успела все обдумать и решительно отвергла свои давние мечты. В конце концов, в Минске был совершенно новый театр с «авангардными постановками», как говорила Мария Алексеевна. Постановки минского балета год назад с аншлагом прошли в Москве, а члены труппы были отмечены правительственными наградами и премиями.