С первой же станции, едва пересек границы империи, Влодзимир отправил письмо в Милорадово, надеясь, если не на дающий надежду ответ от самой Анны, то хотя бы не жесткий отказ, который мог быть послан от ее опекунов. Но в родных землях, куда он прибыл спустя время, его не ждало ни единого послания со стороны Москвы. Как и после, спустя несколько писем, в которых он написал, что если не получит отказа, то когда дороги станут пригодными для путешествия, когда сойдет весенняя распутица, приедет в Милорадово, чтобы просить руки Анны.

Влодзимир тогда считал дни, тянущиеся столь медленно, что для него они стали схожи с месяцами.

Он выезжал в окрестные леса на верховые прогулки или ездил в соседние фольварки с визитами, пытаясь унять странную тревогу, поселившуюся вместе с томительным ожиданием в его душе. Откровенно скучал среди болотистых земель, тоскуя по прежним полным приключений дням, не зная чем себя занять. Сельские работы, за которыми Влодзимир стал наблюдать по просьбе отца, тяготили его. Замок, требующий всем своим видом работ, нагонял тоску и злость за содеянное французами. "

"Влодзимир взялся за составление планов по восстановлению и даже сам лично контролировал ход работ по началу, но вскоре и это ему наскучило, а дороговизна материалов, которые расходовали с неимоверной быстротой, по его мнению, выводила из себя. Быть может, то, что произошло после, случилось по вине той злости, которая копилась в нем день ото дня. То пренебрежение манерами и его явное неприятие окружающих, таких слепых, по его мнению, в своем преклонении перед тем, кто не заслуживал вовсе простирать руку над местными землями.

И то откровение, которое случилось между отцом и сыном, так больно ранившее отчего-то Влодзимира частичкой правоты с тех словах, которую он вынужден был признать.

Злость эта пришла от ежедневной рутины скучной жизни. От вида далеко не богатой собственной земли, которую вконец разорила война, прокатившаяся волной несколько лет назад. При разговорах в гостиных о планах императора Александра дать некие иллюзорные свободы его земле, которыми уже заранее восхищались и которых ждали. Глупцы! Какие же они все глупцы, смеялся зло про себя Влодзимир, не возражая, впрочем, открыто никому из собеседников, как требовал того знаками отец, видевший вспыхнувшую в сыне ярость при услышанном разговоре.

Но люди ясно видели, как он презрительно кривит губы, как ухмыляется при упоминании императора. И это совсем им не нравилось…

— Вы же понимаете, отец, что этого не будет, — горячился Влодзимир, пытаясь оправдаться перед родителями, когда Лозинские после ужина у соседей возвращались в замок.