— Пойдем с тобой погуляем, ты сегодня еще не дышал свежим воздухом…

— Но я хочу с дядей…, — воспротивился мальчик."

"— Никуда твой дядя не убежит, тем более, что бегать он сможет еще не скоро, — Энекин подхватил на руки Марика и, не слушая его недовольного фырканья, пошел на выход, закрывая дверь за моей спиной и оставляя нас с главой черных мундиров наедине…

Алерон

Наш тихий разговор с Энекином прервала бесшумно открывающаяся дверь. Брат тут же замолк, лукаво улыбаясь, а я забыл, как дышать, наблюдая свою кареглазую.

Халиса была измучена, я чувствовал это.

Судя по рассказам брата, она не отходила от моей кровати двое суток, спала в соседнем кресле, постоянно прикладывая прохладное полотенце ко лбу, так как первые сутки у меня был сильный жар. Способна ли хоть одна девушка из высшего общества на что-то подобное? Точно нет! Им ни к чему возиться с больными доходягами, они будут следить за собой, чтобы в случае смерти одного мужчины, тут же найти себе другого. Наверное, именно поэтому я и не спешил жениться, и слава богам, что появление Халисы уберегло меня от глобальной ошибки.

— Халиса, — позвал я девушку, которая тут же замерла, не решаясь сделать шаг вперед.

Не мог на нее насмотреться. Сохранял в памяти каждое мгновение, проведенное вместе. Только сейчас, едва не потеряв ее, я осознал, что никакой другой мне не нужно. Только она, моя кошечка.

Энекин мастерски унес из комнаты Марика, за что я был ему благодарен, ведь мне так не терпелось прикоснуться к моей девочке.

— Халиса…

— Алерон…, — произнесла она одновременно со мной, пряча взгляд.

Секунда тянулась за секундой, а кареглазая так и продолжала стоять, робко смотря себе под ноги.

Не выдержал. Откинул одеяло в сторону и поднялся на кровати, сжимая от боли зубы.

Спустил ноги на холодный пол, тут же слыша взволнованный вздох Халисы, которая, завидев мои намерения пройтись, тут же подбежала ко мне, осторожно подхватывая за талию.

— Вам нельзя…

— Тебе, — прошептал едва слышно, жадно вдыхая аромат ее нежных духов.

— Что? — подняла она на меня свои глаза, цвета топленого шоколада.

— ТЕБЕ нельзя, не ВАМ, Халиса, — произнес я, приподнимая двумя пальцами подбородок девушки и, наплевав на ноющую боль в груди, припадая к ее губам.

Я целовал ее губы нежно, неспешно, выказывая все свои внутренние эмоции, которые разрывали мою больную грудь на части. Никогда еще не был настолько счастливым. У меня словно выросли крылья за спиной, поднимая с каждым движение губ и языка все выше. Моя! Только Моя! И ни одно живое существо не сможет забрать ее у меня!

Сходил с ума от прикосновений и легких поглаживаний. Халиса разжигала во мне огонь, которому с каждой секундой противостоять было все сложнее.