Глава 39 Яна

Это, и правда, наваждение, но когда Илья целует меня, я забываю обо всем. Где-то далеко остаются обязательства, логичные рассуждения, совесть и мораль. Не понимаю, почему так происходит. Может, для каждого из нас есть такой человек? Когда единственно правильными и нужными кажутся его объятия. Когда невозможно сопротивляться. Потому что сильнее всего одно желание — быть с ним одним целым. Прорасти и сплестись душами, телами на всех уровнях. И с каждым разом эта потребность только сильнее. Но когда морок немного отступает, наваливается чувство стыда, отрезвления.

И вот сейчас, расположившись на заднем сиденье машины, устало слежу за пейзажами за окном и размышляю. Специально села подальше от Ильи, заявив, что не выспалась и хочу подремать. И постаралась не обращать внимания на острый мужской взгляд. Я даже на завтрак не стала спускаться. Смотреть в глаза Ромкиной матери выше моих сил. И Наталье Петровне тоже. Они так заботятся обо мне, делая вину еще острее. Надавали в дорогу вкусной выпечки, термосы с чаем и кофе. Постоянно благодарят, что мы с Ильей помогаем Роме. Пытаемся его вытащить. Закрываю глаза, прислоняясь лбом к прохладному стеклу.

Как мне со всем этим справиться?

— Яна, — хрипло зовет Илья. Поворачиваю голову и встречаюсь в зеркале с его обеспокоенным взглядом. — Тебе плохо? Укачивает? Хочешь, остановлюсь?

Да, мне плохо. Но не от дороги. А от того, что предстоит пережить. Не знаю, что у нас получится с Ильей. Может, вообще ничего не выйдет, учитывая обстоятельства. Но свадьбы с Ромкой уже точно не будет. Не будет нашей уютной совместной жизни, его ласковой заботы и веселых подначек. И хорошего в целом, пусть и не сносящего голову секса.

Я вообще не уверена, что то, что происходит между мной и Ильей — нормально. Это слишком остро, слишком глубоко, что даже больно. Когда одно только прикосновение чужих губ проникает прямо в душу. Выворачивая там все. Разрушая и создавая заново. На такое можно подсесть, как на дурь. Но и отказаться невозможно. Страшно падать в пропасть, не понимая, что там, на дне.

— Не надо останавливаться, — отвечаю глухо. — Все нормально, — и снова отворачиваюсь к окну. Больше всего не хочу, чтобы он начал обсуждать наше вчерашнее безумие.

Наверное, Илья чувствует мое состояние, потому что разговора не заводит. Только следит за мной постоянно. Крошит мою и так едва трепыхающуюся выдержку внимательным взглядом карих глаз. Когда только успевает за дорогой смотреть?

Конечно, заснуть у меня не получается. Впрочем, выспаться все равно бы не удалось. До города, в который мы едем, чуть больше ста километров. И пусть Илья ведет машину неспеша— дороги тут отнюдь не столичные. Но все равно за пару часов должны добраться. Понемногу просыпается голод.