Судя по направлению, в сторону парка, где потом нашли ее труп.

А третья запись самая интересная. Явно сделана с другой камеры. И показывает, что в то время, когда пьяная девица уходила навстречу своей смерти, Ромка общался с другой. Стоя на улице, они долго о чем-то говорили, эмоционально размахивая руками. А потом вместе ушли. И эту новую спутницу брата вполне можно опознать — та самая язва, подруга погибшей. Которая по ее же показаниям в это время была уже дома."

"— Поверьте моему чутью, это встреча не просто друзей. Здесь что-то большее, — морщится детектив. Он хоть и крутится в похожей сфере, явно более деликатен, чем тот же адвокат.

— Следователи уже должны были вызвать девчонку на допрос. И дело лишь времени, когда она расколется. Основной вопрос в том, когда эта пара разошлась? Если после предполагаемого времени смерти — для вашего брата это серьезное алиби. Если до, то статус подозреваемого за ним останется. В любом случае появился еще один игрок. Если между ними что-то есть, девчонка могла ревновать его к своей подруге. А это вполне себе мотив.

Перед уходом ставлю детективу новые задачи: узнать подробности о хозяевах салона, в котором работала погибшая.

Брачный контракт и тому подобное. Возвращаюсь в машину и думаю, что делать с полученной информацией. Рассказывать Яне? Ей будет больно или, наоборот, станет легче? С другой стороны, ничего пока еще не ясно. Сначала нужно пообщаться с братом. Отправляюсь домой и заваливаюсь спать. А утром, едва дождавшись приемлемого времени, звоню в дверь тети Оли. Открывает мне хмурый Ромка, приглашает войти. Ведет в кухню. Судя по всему, он пил там кофе в одиночестве. Сообщает, что мать ушла в поликлинику. А Яна еще у себя в комнате, — и на этих словах заметно морщится.

Пользуюсь тем, что здесь никого, кроме нас, нет и перехожу сразу к главному. Я не знаю, в какой момент грянет гром. И пытаюсь всеми силами защитить мою девочку. Опускаюсь на стул, смотрю брату в глаза и говорю:

— Ром, в изоляторе ты мне клялся, что любишь Яну. А теперь я хочу, чтобы ты поклялся, что не изменял ей.

Он резко поднимает на меня глаза и заметно бледнеет. Черт! Здесь даже ответа не требуется.

— Какого, Илюх? О чем ты говоришь? — хрипит он.

— Я жду, — не даю себя отвлечь. И не отрываю от него взгляда. Его глаза начинают бегать, руки — заметно подрагивать.

— Я не изменял, — неуверенно произносит Ромка. И продолжает еще тише: — со Светкой… — хватает меня за руку и горячо умоляет: — Ты же не расскажешь Яне? Да, Илюх? Это было всего пару раз, только с Мариной, и то по пьяни. С кем не бывает?

— Я не расскажу, — произношу почти спокойно. Мне больно за Яну, но нет права его обвинять. Я сам поступил еще хуже. Но эту тайну все равно не получится утаить.