Я вижу, насколько ей неприятно и больно. Кто знает, возможно она в этого мошенника по-настоящему влюбилась.

Я же вижу сейчас со стороны всю ситуацию. Сегодня я могла прилично влипнуть, даже пострадать. Меня едва не развели как дурочку, хотя Стас предупреждал. Надо было слушать.

Мне перед ним становится стыдно. Я обязательно попрошу прощения, когда останемся вдвоём."

"Инна очень расстроена, и мне хочется поддержать её, но что я могу сделать? Мы пьём кофе втроём, продолжая следить за событиями по телевизору. Не проходит и часа, как ОМОН разгоняет протестующих, освобождает заложников, а преступивших закон борцов за экологию кладёт лицами в землю.

Я задумываюсь над тем, насколько по разному можно идти к одной и той же цели. Эти люди борятся за правое дело, но их методы ужасны. Как они оправдывают то, что из-за их действий страдают люди? А если бы кто-то погиб? Есть раненые, несколько человек получили сильные ожоги во время взрыва. Разве так следует бороться за чистоту планеты?

Стас прав, лучше сажать деревья. Он вообще во многом прав. Мне следует помнить об этом, когда в следующий раз решу проигнорировать его совет.

Инна уезжает, и мы остаёмся одни.

— Стас, прости, — смотрю виновато. — Я и не думала, что могу настолько серьёзно подставить тебя. Я привыкла, что всем плевать на меня, старалась не оглядываться ни на кого в своих решениях. Если запреты и были от отца, я не понимала ради чего они. Просто ему так хотелось. Поэтому я любой запрет воспринимаю в штыки.

В глазах защипало и помутнело. Я вообще не собиралась плакать. Оно как-то само, на эмоциях.

— И ты прости, что запер тебя, — Грачёв подходит и обнимает меня, — мне стоило поговорить с тобой ещё раз, объяснить.

— Я тупая малолетка, да? — утыкаюсь носом ему а грудь, глубоко вдыхая мужской запах.

— Да. И мне придётся тебя снова проучить. Я же обещал наказать твой болтливый рот.

Вот же ж.

— Ты не можешь не пошлить, да? — вздыхаю.

— А я и не пошлю. Я строю планы и ставлю в известность.

Разозлиться на него у меня не получается. Хотя я честно хочу. Вместо этого расслабляюсь и поддаюсь поцелую. Я отпускаю мою тревогу по поводу того, что я так не хотела влюбляться, но всё же это произошло. Это уже факт. К Стасу тянется не только моё тело, но и душа. Она трепещет, замирает рядом с ним, и это не списать на физическое возбуждение.

Мне по-прежнему страшно. Я его ревную к бывшим, с которыми он старается сохранять приятельские отношения. Наверное, как мужчине, это делает ему честь. Он не говорит плохо о женщинах, с которыми имел связь, это показывает, что он их уважает. Но это трудно для меня, хоть и правильно.

А ещё Стас держит обещания. Мы долго целуемся, возбуждение растёт. Он трогает меня через одежду, дразнит, заставляя безумно желать ощутить его прикосновения на коже.