Вечером долго болтала с бабушкой, потом опять сидела над фотографиями. Решила, что спрошу у Грачёва напрямую.

Стас приезжает поздно, шумит чайником внизу на кухне. Я ловлю себя на мысли, что у нас уже появился какой-то жизненный уклад. Пусть странный и вынужденный, но всё же уклад. Я даже замечаю за собой, что внутренне жду его возвращения.

Мотаю головой, стараясь выбросить глупые мысли. Надо успеть принять душ, выпить таблетки и уснуть до того, как Стас придёт в спальню. Это самые странные моменты — засыпать в одной постели. Особенно, если вспомнить, что случилось у бассейна.

Ополоснувшись в душе, я выпиваю выписанные таблетки и возвращаюсь за мазью, которую оставила на тумбочке.

— Я думал, ты уже спишь. Как самочувствие? — слышно из-за распахнутой дверцы шкафа.

Сердце подпрыгивает от испуга, потому что я не ожидала, что он уже здесь.

— Нормально. Доктор сказал, скоро пройдёт, выписал таблетки и мазь.

Откручиваю тубу, выдавливаю немного остро пахнущей мази на палец и пытаюсь, стоя перед зеркалом, нанести лекарство на больную мышцу. Но выходит так себе. Из-за боли привычная гибкость ограничена.

— Чёрт! — срывается ругательство.

— Тише, не надо ругаться, — Стас подходит сзади и аккуратно вытаскивает из пальцев тюбик. — Давай помогу.

— Не надо, — отвечаю негромко. Он вдруг оказывается так близко, что уже знакомая щекотка появляется из неоткуда и расползается под кожей. — Я сама справлюсь.

— Я не съем тебя, Ася. Просто хочу помочь. Ложись на кровать, — мягко подталкивает.

Я сомневаюсь, но поддаюсь. В конце концов, я и правда сама не достану куда мне надо. Ложусь на постель, а у самой внутри всё замирает.

Нельзя же так реагировать, нельзя, иначе это плохо кончится.

Вздрагиваю всем телом, когда Стас кладёт мне ладони на спину. Они большие и тёплые, и будто чем-то заряжены, потому что я чувствую эти странные биотоки, что покалыванием распространяются по моей коже.

— Не нервничай, девочка, — Грачёв убирает с моей шеи волосы и, подцепив пальцами бретели майки, спускает их по плечам. А потом его голос звучит очень близко с моим ухом, обдавая теплом дыхания. — Ты же не думаешь, что я попытаюсь оттрахать тебя, когда ты корчишься от боли?

Намерено говорит мне грубые пошлости, ему это кайф доставляет.

А я пытаюсь разозлиться, чтобы не чувствовать ответную волну, задавить этот трепет, что пытается прорваться в ответ на этот пошлый шёпот. Дёргаюсь, но Стас удерживает меня пригвождая за плечи к постели. Оно и хорошо, иначе моя нынче нездоровая спина отдалась бы огнём. Но это я понимаю не сразу. А прямо сейчас мне хочется освободиться.

Или…?

— Это всё равно случится, моя Змеевна. Сама захочешь. А сейчас выздоравливай.