— Ты же сказал, не говорить. Зачем нам говорить? — завёл ту же пластинку, замолчал, но не надолго. — А что, вы поругались что ли? Почему ты решил, что Гонсало не приходит из-за того, что ты здесь? — лукаво полюбопытствовал следом.

Зачем-зачем говорить…

Потому что и ты, и дед — оба старые прохвосты!

Но то про себя.

А вот вслух:

— Поругались или нет, не твоего ума дело, — буркнул недовольно, возвращаясь на место.

Не совсем добровольно. Виктория ухватилась за рукав моей рубашки и потянула вниз.

— Габриэль, как не стыдно? Совсем его запугал, — мягко укорила меня.

Ни слова из нашего разговора на португальском она не поняла, но, видимо, по нашим физиономиям и так всё ясно.

Самое гнусное, воспользовавшись случившейся заминкой, старикашка свалил с допроса. А вместо себя подослал дочку. Та прибежала, и минуты не прошло. Не с пустыми руками.

— Шоколадно-клубничный пирог, — пропела молоденькая голубоглазка. — И наше лучшее вино. За счёт заведения! — поставила обозначенное перед нами.

— За счёт заведения? — засомневался я.

Зная Эрнесто…

— Или за счёт Гонсало Переза? — уточнил.

Судя по тому, с какой скоростью заливались её щёки румянцем, второй вариант был куда вернее первого.

— Мария передала вам свои самые наилучшие пожелания. Пирог она сама, кстати, сделала, — скомкано промямлила девчонка.

Чем и заслужила пристальный оценивающий взгляд от Ви.

— Это специальный рецепт, для возлюбленных и молодожёнов в их медовый месяц, по самым лучшим национальным традициям! — заверила дочка хозяина заведения.

Пристальный взгляд Виктории превратился в буравящий.

— Что она сказала? — хмуро взглянула на меня.

Та, о ком шла речь, все признаки недовольства моей красавицы распознала. Последовала примеру отца. Свалила.

— Говорит, пирог испекла Мария. Моя бабушка. По вашим русским традициям. Специально для нас с тобой, — вздохнул, с тоской уставившись на выпечку и вино.

Не то чтоб я особо расстроился из-за того, что не вышло поймать деда таким незаурядным способом. Как минимум потому, что это давало мне ещё одну ночь форы в обществе Виктории. Но завтра, когда она снова начнёт выносить мне мозг, всё равно придётся вплотную заняться поиском родственничка-пройдохи и её документов, а это… совсем не то направление, в которое смотрел мой стояк, который думал и решал за меня.

И почему я постоянно должен бороться?

С ней.

С самим собой.

— А ничего так, вкусненько, — протянула задумчиво моя коварная соблазнительница, с неприкрытым удовольствием запихнув в себя сперва первый, а затем и второй кусочек пирога.

А уж как она губами вилку облизала…

В штанах стало до того тесно, что вот-вот по швам разойдутся.

— Merda! — не сдержался.

И тоже кусок пирога себе в рот засунул.