Такие штуковины — они в принципе в оригинале существуют в ограниченном количестве, а конкретно этот я из десятка других узнаю.

Это же чемодан Ди!

Я его прежде из-за кое-чьей широкой спины, загораживающей обзор, не заметила.

— Так значит, никаких девочек нет, только мальчики, да? — протянула я многообещающе, принимая вертикальное положение.

Чего именно я ему там вместе с этим пообещать собираюсь — это я потом определюсь. Всё зависит от его ответа. Главное хоть что-нибудь из него вытянуть, а то добровольно сам-то, по всей видимости, не сознается. Явно же что-то, да знает, иначе бы не разглядывал меня так спокойно, будто он каждый день по девице на лужайке находит и это для него полнейшая норма жизни.

Хотя…

Кто этих иностранцев разберёт?

Впрочем, может и не иностранец вовсе?

Никакого акцента не различила.

— Только мальчики, — между тем безразлично пожал плечами мужчина. — И я понятия не имею, как ты тут оказалась. Я с пробежки возвращался, а ты — тут. Спишь, — хмыкнул, махнув рукой, которую тут же запустил в карман своих спортивных брюк.

Кроме этих самых брюк, к слову, на амбале больше ничего не наблюдалось, и моё внимание опять отвлеклось на сей факт, так что на записке, которую он достал, я сконцентрировалась не сразу. Только после того, как мне самым бессовестным тоном сообщили:

— А к тебе прилагалось вот это, — помаячил скомканной бумагой в воздухе. — И, судя по её содержимому, тебя мне подарили.

Где-то совсем рядом что-то громыхнуло. Нет, небеса над нашими головами по-прежнему выглядели безоблачными. Никакого намёка на грозу даже отдалённо не наблюдалось. Это просто по моей голове только что ментальной кувалдой от всей души вдарили, аж уши заложило.

— Чего-о-о?! — возмутилась я так громко, насколько голосовых связок хватило.

Но то ли праведного гнева в моём голосе оказалось маловато, то ли этот рабовладелец недоделанный оказался весьма стойким экземплярчиком, потому что на мой вопль отреагировал совершенно спокойно. Более того:

— Ты точно русская? — произнёс невозмутимо. — Сказал же, тебя мне подарили.

— И кто меня тебе подарил? — прищурилась, не скрывая переполняющей ярости, после чего шагнула ему навстречу.

Мне бы что-нибудь потяжелее сейчас в руку…

Нет, это надо же! Полетели девочки на море, называется, отдохнули в отеле и клубах, позагорали на пляже!

— Если верить записке, — задумчиво уставился на ту самую записку в своей руке собеседник, — то мой дед. Гонсало.

А сам стоит весь такой прожжённый флегматик и дальше, будто всё идёт, как надо. Бесит, в общем.

— Я никакого Гонсало не знаю, — бросила встречно. — И подарком твоим быть уж точно не собираюсь!

Сперва сказала, уже потом задумалась, что зря я так открыто, ему в лоб.