Думаю, не забыла, какая именно. Это место, как оказалось, вообще очень убедительное. Для всех.

— Тюремная камера? — переспросила ошарашенно.

Так вот почему этой девицы не наблюдается на горизонте!

— Амелия совершила нападение. Перед полицейским участком. На гражданку другого государства, — хмыкнул беззаботно Габриэль. — В присутствии десятков свидетелей. Разумеется, она должна была понести наказание.

Ах вот оно как…

Нашёл лазейку.

Разве что…

— На меня что ли совершила нападение? — уточнила и без того известное. — Но я же на неё не заявляла.

Мужчина неопределённо повёл плечом.

— Но она-то об этом не знает, — протянул философским тоном.

С губ сорвался невольный смешок.

— То есть, ты её нагло шантажировал?

— Нет. Разве я похож на шантажиста? Тем более наглого? — раздосадованно отозвался Перез. — Я всего лишь предложил ей мировое соглашение, от которого она была не в силах отказаться, — отмазался, переиначив мои слова, хотя суть оставалась той же. — И даю тебе своё слово, больше она тебя никогда не потревожит. Ей запретили приближаться к тебе, — заверил.

— То есть, говоришь, обо всём позаботился, — хмыкнула в ответ.

Где-то глубоко внутри моей бедовой головы вновь воспарила надежда. Та самая, которую я запихивала глубоко-глубоко.

Пришлось её туда запихивать заново и с особым усердием.

А то думать мешает!

— Я ничего не говорю. Лишь отвечаю на твои вопросы, красавица, — улыбнулся Габриэль.

И опять это его “ничего”.

Бесячее!

Еле стерпела, чтоб банально не зарычать на фоне вмиг переполняющего меня бешенства. Даже кулаки сжала.

Помогло.

Возобновила свой маршрут. Тот, который поближе к зоне международных вылетов и заодно подальше от Переза.

Надо срочно успокоиться. Разобраться в себе и своих нелепых реакциях на этого мужчину. Да, время наедине с собой пойдёт мне на пользу. Дома. Мне никакой самец, тем более бессовестный и с тиранскими замашками, сейчас вообще не нужен. Лучше начну всё с чистого листа. Самостоятельно. И никто мне будет не указ. Никто не обидит. Наверняка. Не солжёт. Не предаст. А Габриэль… Разве я могу остаться? Ни в коем случае. Я этого португальца вообще плохо знаю. Не раз обманывал меня. Ну, а то, что в итоге всё равно каждое своё слово сдержал и по сути ни разу не предал, да и вообще почему-то безудержно тянет к нему, несмотря ни на что, даже на наличие психованной жёнушки…

— Ты же сама сказала, приходить к тебе, когда случится мой “грёбанный развод”. Потом-то у тебя ни одного повода меня заново отшить не останется. Так что, вот — жду, когда он, наконец, уже случится, — донеслось мне уже в спину тихое и приглушённое. — Два часа девятнадцать минут осталось.

Как на невидимую стену налетела, на ровном месте споткнулась. Остановилась, как вкопанная.