— Хотел, чтобы я помогла с кредитом для выкупа кофейни, в которой мы потом будем вместе работать, — отозвалась слабым голосом. — Прощения попросил.

Если ещё пару секунд назад я сама бы с превеликим удовольствием шандарахнула Радионова по всем причинным местам, то теперь его почему-то становилось жаль. Слишком уж синюшно-землистым у него становился цвет лица.

— Прощения попросил? — не поверил мне Перез. — Теперь это так называется? — практически прорычал, на секунду приподнял свою жертву, а затем опять опустил головой об стол.

Тот тихонько зашипел. Подозреваю, вышло бы куда громче, если б кислород в лёгких не заканчивался.

— Ну, он сперва попросил, а потом… — замялась.

“Да отпусти же ты его, он же подохнет!” — добавила в сердцах."

"А вот вслух сказать ничего не успела. Да и Габриэль уже не слушал. Целиком и полностью сосредоточился на Радионове.

— Ещё раз к ней близко подойдёшь, хребет тебе переломаю. Уяснил? — наконец, ослабил хватку на чужом горле, но лишь для того, чтобы услышать ответ.

Ответа не последовало. Слава, получив возможность дышать, шумно втянул в себя воздух, зажмурился и закашлялся. За что и заработал новый удар головой об стол.

— Ты тупой что ли? С первого раза не усваиваешь? — практически прорычал Габриэль.

Очнувшийся от “ничего не замечаю” охранник аэропорта, которого истошно звали посетители фуд-корта, было, рванул в нашу сторону, но через два шага, под предостерегающим взглядом Переза, притормозил и принялся с особым рвением изучать бетонные швы у напольной плитки, предварительно что-то брякнув на португальском тем, кто пытался помешать происходящей расправе. Уж не знаю, что именно он им сказал, но на тех подействовало. Они с территории фуд-корта вообще быстренько и оперативно все свалили. Я даже поразилась подобной синхронности. Настолько сильно, что и самой захотелось последовать их примеру.

Но кто ж мои желания тут учитывает…

Дождавшись невнятного кивка, Габриэль отпустил Радионова, а тот, сверкнув на меня злобным взглядом, что-то тихонько проворчав, сполз со стола. Далеко не ушёл. Едва португалец вновь обратил на меня внимание, стал ещё мрачнее прежнего. Вероятно, потому что узрел здоровенный синяк на моём запястье.

— Габ… — вздохнула.

И опять не договорила. Вскрикнула от неожиданности, когда португалец опять развернулся к Славе, а через секунду тот взвыл, схватившись за нос, который хрустнул от прилетевшего кулака Габриэля. Выл он недолго. Потом начал захлёбываться хлынувшей кровью и что-то мычать, затравленно глядя то на меня, то на португальца.

— Это тебе в качестве напоминания. Ты же с первого раза не усваиваешь, — нисколько не проникся Перез.

А вот я, кстати, очень прониклась!

Настолько, что стояла в полнейшем ужасе, никак не в силах пошевелиться.