Ты поэтому не хочешь иметь со мной детей? Потому что они тоже будут страшными?

— Хватит! — я выключил воду и протянул Тиффани бутылку воды. — Выпей немного и прополощи рот.

— Почему ты не можешь меня полюбить, Картер? — серьёзно спросила она, обхватывая моё лицо ладонями.

— Чего руки такие ледяные? — удивился я.

— Ответь мне! — рявкнула Тиффани. Некоторые люди, когда пьяные, забавные, а она ещё больше раздражает.

— Потому что не хочу, — сказал правду.

Я никогда не смотрел на неё как на девушку. Как насвоюдевушку. Она просто мелкая надоедливая прилипала, которая бегает за мной хвостиком, и которой я обречён отдать лучшие годы своей жизни.

Тиффани горько улыбнулась, в глазах отразилась боль и обида. Снова этот забитый взгляд. Она отпустила меня и сделала шаг назад, но пошатнулась и чуть не упала. Пришлось ловить её на ходу. Еле успел вовремя, хорошо, что реакция хорошая.

— Чёрт! Выпей грёбаную воду и ложись уже спать!

Тиффани послушно сделала несколько больших глотков, а затем я отвёл её обратно в спальню и уложил на кровать.

— Мне жарко, — простонала она, когда я уже собирался уйти.

Пришлось помочь ей снять платье.

Она тяжело дышала, щёки всё ещё красные. Я поставил на прикроватную тумбу бутылку воды и сразу открыл её, мало ли у неё с похмелья сил не будет.

В этот момент дверная ручка дёрнулась, и я вздрогнул. Хорошо, что запер дверь. Вдруг подумал, что когда уйду, Тиффани не сможет запереться и что тогда? Будет лежать здесь в одном нижнем белье, почти без сознания, и кто-нибудь может этим воспользоваться.

Какое мне до этого дело? Вообще по хрен!

Но внутри что-то свербело, не давая спокойно уйти. Снова кинул взгляд на Тиффани.

Лежала с открытым ртом, моргала.

— Чего не спишь?

— Меня всё ещё тошнит, — простонала она.

— Пить меньше надо!

Ну и что мне с ней делать? В голову начали лезть неприятные мысли о том, что кто-нибудь будет её лапать, а потом и вовсе трахнет. Или ещё хуже, её снова начнёт тошнить, и она захлебнётся собственной рвотой. Чёрт!

Тяжело вздохнув, я лёг с ней рядом на кровать. Решил подождать, пока она не уснёт или немного протрезвеет.

— Охрененное начало нового года!

— Извини, — проблеяла Тиффани и по привычке прижалась ко мне, утыкаясь носом в шею.

— Можешь ко мне не липнуть? — раздражённо проворчал я.

— Не могу. Мне нравится твой запах.

— Запах одеколона ты хотела сказать.

— Нет. Твой запах.

— И какой он — мой запах? — усмехнулся я.

— Родной, — тихо ответила Тиффани.

Родной…

Разве я был для неё родным человеком? Нет, конечно. Я относился к ней плохо, но она продолжала меня любить. Маленькая дурочка.

— Спи давай.

— Голова кружится, как только закрываю глаза.

— Зачем так напилась?

— Просто мне больно… Ты на меня даже не смотришь.