— Нет, — замотала она головой. — Я его сама отдала.

— Кому?

— Кристофу. Это мой лучший друг. Он был такой грустный, — Жанетт горько вздохнула. — Его сильно бранила Матушка Изидора. Она такая строгая, самая строгая в мире. Он не мог уснуть — хотел нарисовать рисунок для муазиль Вивьен. А Матушка Изидора наказала его за то, что он нарушил отбой. Она сказала, что не будет давать ему краски целый месяц. Все плачут, когда их бранит Матушка Изидора, но Кристоф не заплакал, только был очень грустный. И я дала ему браслет, чтобы он не грустил.

Рассказ вышел немного путаным, но искренним и полным чистых детских чувств. Тревога моментально улеглась. Не было никаких негодяев, обманом забравших у Жанетт браслет. Девочка сама отдала его одному из воспитанников.

— Монсир Моррис, — она хитро прищурилась и перешла на шёпот, — а Кристоф всё-таки нарисовал рисунок для муазиль Вивьен. Когда все уснули, я потихоньку принесла ему краски. Я знаю, где они лежат.

Маленькая авантюристка. Взрослые должны журить детей, если те сознаются в шалостях, но Моррису не хотелось. Он, вообще, неуверенно чувствовал себя в вопросах воспитания. Как объяснить ребёнку, что кое-что делать нельзя? Например, передавать браслет кому бы то ни было, даже если этот кто-то грустит. Моррис пожалел, что сейчас с ним нет Вивьен. Она бы нашла правильные слова. У неё получалось говорить с Жанетт на одном языке.

Стоило вспомнить о Вивьен, как накатила тоска. Теперь Моррис не был уверен, Вивьен ли это. Какое имя на самом деле носит та, кого он украдкой целовал? Хотя зачем ему её имя, если он не сможет шептать его ей на ухо горячими ночами? Она не его амайо, у них не будет горячих ночей…

— Монсир Моррис, хотите покажу, какой рисунок нарисовал мне Кристоф? — Жанетт вырвала его из тоскливых мыслей.

— Покажи, — ответил он машинально.

Девочка потянулась к тумбе.

— Вот, — она достала оттуда лист и протянула Моррису. — Кристоф рисует то, что должно произойти.

Солнце, небо, трава и дом — светлый рисунок.

— Красиво, — похвалил Моррис. — Завтра я принесу для Кристофа большой запас красок. Никто не посмеет их у него забрать, даже Матушка Изидора. Но ты должна мне кое-что пообещать. Я попрошу Кристофа, чтобы он вернул тебе браслет. Ты его наденешь и не будешь больше снимать. Обещаешь? — Моррис посмотрел серьёзно.

И Жанетт ответила тоже очень серьёзно:

— Обещаю. Ни за что не сниму. Ни за что на свете.

Моррис вышел из приюта через четверть часа, когда браслет вернулся на запястье Жанетт. В городе ещё осталось много недовольных, кому девочка снилась. Но пока она под защитой родовой магии, они не причинят ей вреда."

"Чтобы дойти от приюта до таверны, где Моррис снимал комнату, совсем не обязательно проходить через центральную площадь. Но он выбрал именно этот путь.