Если прямо сейчас взять экипаж, то можно успеть к вечернему чаю, который подаёт за час до полуночи педантичный Бонифас. И где только Яна отыскала насколько чопорного и настолько преданного дворецкого? Моррис успел сильно привязаться к этому прохвосту.

Мысли о своей почти-жёнушке и её харизматичном работнике немного ослабили тревогу, и Моррис быстро пересёк гостиную. Почти пересёк. Когда он был за шаг от двери, его подсознание подало какой-то сигнал. На то, чтобы расшифровать этот сигнал, потребовалось одно мгновение — в гостиной кто-то есть.

Моррис обернулся и действительно увидел, что в кресле у камина сидит некто.

Высокая спинка кресла скрывала от взгляда Морриса большую часть фигуры, но полголовы непрошенного гостя не заметить было нельзя."

"Моррис насторожился. Кто это и как сюда проник? Между тем мужчина (а это точно был мужчина — волосы по-мужски коротко острижены) не подавал никаких знаков. Будто нет ничего необычного в том, чтобы прийти без спроса в гости и усесться греться у камина. У Морриса проскочила злорадная мысль насчёт того, что камин не растоплен, поэтому греться у непрошенного гостя не получится.

Моррис обошёл кресло, чтобы взглянуть в лицо мужчины. Совершенно очевидно, что тот явился сюда, чтобы поговорить с хозяином. Были бы у него другие цели, он бы спрятался, а не демонстративно сидел в кресле.

— Есть разговор, — наконец, произнёс гость, подтверждая догадки.

Моррис вглядывался в его лицо. Благородные черты казались знакомыми. Волосы с проседью, морщины на лбу. Мужчине около шестидесяти. Он был опрятен и подтянут, но при этом казался усталым. Моррис не ощущал исходящей от него опасности. Непохоже было, что гость собирается причинить вред.

Моррис решил дать ему немного времени.

— Хорошо, я слушаю, — он облокотился на каминную полку. С этого ракурса удобно было смотреть на гостя.

— Ты меня не узнаёшь?

Зелёные глаза взглянули на Морриса в упор. Такой же цвет глаз у Яны. До Морриса неожиданно дошло, кто перед ним.

— Жюль?

Когда-то в зелёной юности он видел его несколько раз — они же жили в одном городе, а Жюль был известным артефактором.

Моррис ощущал смешанные чувства к этому человеку. Он никак не мог простить ему то, что он сделал со своей племянницей, хоть и понимал, что тот просто хотел спасти ей жизнь.

У Морриса было к нему много вопросов. И он был рад, что, наконец-то, сможет их задать. Но задавать не пришлось. Жюль сам начал рассказывать о том, что произошло двадцать лет назад.

— Я часто спрашиваю себя: если бы можно было отмотать время назад, поступил бы я снова также? — Жюль задумчиво глядел сквозь Морриса. — Когда я понял, что только Атайская магия может помочь моей девочке, я долго терзался сомнениями.

— Но разве не было другого выхода?

— Я перепробовал всё.