– Еще раз выкинешь такой фокус, и я тебе руки переломаю!

– Ты кто такая? – взревела женщина, от которой за километр несло спиртным. – Будешь учить меня воспитывать моего же сына? Пошла вон отсюда, малявка!

Глаза Павла Алексеевича заблестели, но плакать при мне он не хотел. Я качнула головой в сторону своего жилища, тем самым спрашивая его, пойдет ли он со мной, но он отрицательно покачал головой. Так мы поняли друг друга без слов. Аза ушла со «сцены», потому что в ней начала закипать злость, но она ведь не могла бить мать Пашки на его же глазах. Это был бы очень дурной пример.

"

"Я оставила Павла Алексеевича, как он меня, молча, попросил, и пошлепала домой, где меня не ждало ничего хорошего (в связи с последними событиями, спать, мне опять лучше было не ложиться).

Вы когда-нибудь замечали, что наш организм заявляет о своих правах в самый неподходящий момент? Я замечала. Так и в эту ночь, мой организм заявил о себе и усыпил меня прямо в кресле с книгой в руках. Если бы Дакота знала, что пришла ее очередь, выходить «из тела», то она бы наверно ела кофе столовой ложкой, лишь бы не видеть то, что уже видели ее подруги.

– Это все правда, – тихонько пропищала Дакота сама себе. – Девчонки, помогите мне. Я здесь совсем одна.

В комнате было темно. Лампа, которая горела надо мной в кресле, в мире, где оказалась Дакота, была выключена.

– Девчонки, что мне делать? Аза, помоги мне.

Дакота звала на помощь, зная, что помощи не будет. Я снова находилась в кресле с открытыми глазами и снова не могла сделать ни одного движения, а Бриллиант и Аза, внутри моей головы, рассуждали о том, что сейчас делает Дакота.

А Дакота стояла около кресла с моим обездвиженным телом и пребывала в ужасе.

Она не представляла, что с ней будет, если она сейчас своими собственными глазами увидит приведений.

Время шло, а Дакота продолжала стоять на месте. Она подумала, что если не будет шевелиться, то ничего не изменится и никто ее не побеспокоит. Ах, если бы все работало именно так!

Сначала Дакота почувствовала тот самый запах какого-то лекарства, о котором говорила Аза и, не успев до конца осознать это, она вдруг почувствовала, что кто-то взял ее за руку. Дакота не могла найти в себе силы, чтобы посмотреть вниз.

Она просто стояла и молилась. Рука, которая смирно лежала в руке Дакоты была холодна как лед. По размеру руки, Дакота поняла, что она может принадлежать только ребенку. Когда чужая рука чуть сдавила ладонь Дакоты, у нее по спине пробежали мурашки, а в глазах замелькали слезинки. Дакоту сковал ужас.

Рука на этом не остановилась и принялась дергать руку Дакоты все сильнее и сильнее.

– Что тебе от меня нужно? – прошептала Дакота, продолжая смотреть куда угодно, только не вниз.