— Поняла уже по твоей расстроенной моське, что прогулка закончена…

Мы уносим детей с площадки, идем в подъезд, поднимаемся в квартиру сестры.

Спускаем девочек с рук в прихожей, отряхиваем их от песка, несем в ванную, быстренько обмываем детские ручки, ножки. Уже чистых выпускаем в зал.

— Идите играйте. — Сестра пихает девочек в направлении кукольного домика, который Артем подарил Полине еще в Москве.

Все игрушки, что он накупил для Поли, приехали с нами. И коллекция изрядно пополнилась из чемодана, который он привез с Вероникой. Словом, девочкам есть чем заняться.

— Пойдем, — Лена утаскивает меня на кухню.

— Рассказывай, что он сделал?

Сестра закрывает дверь, складывает руки на груди.

— Если он тебе еще хоть что-нибудь сделал, я ему яйца оторву, честное слово!

Мне не впервой слышать от Ленки такие слова, она грозилась оторвать ему причиндалы много-много раз. Жаль, силенок у сестры для этого маловато. Зато она оказывает мне поддержку, в которой так нуждаюсь. Она как узнала, что везут Веронику, даже взяла отпуск, чтобы нас поддержать, понянчиться с детьми, помочь девочке адаптироваться.

Я плюхаюсь на табуретку у стола, кладу на столешницу ключи:

— Артем выкупил мою квартиру и хочет оформить на меня.

Вот, даже ключи припер…

Кустистые русые брови мой сестры буквально врезаются друг в друга на переносице.

— О как! Удивительный мужик твой Артем, — выдыхает она, рассматривая выданную им связку.

— Чем удивительный? — не понимаю, к чему она.

— Честно сказать, когда ты затевала всю эту катавасию с деньгами для операции Поли, я думала, он пошлет тебя матом, как он обычно делает, и на этом все. Вернешься, станешь сопли на кулак наматывать, и все закончится кабальным кредитом, за который ты будешь до конца жизни вкалывать на банк, лишь бы спасти дочку.

И то вряд ли дали бы! А он помог и сейчас квартиру дарит. Прилично потратился мужик.

Я щурюсь и подмечаю с обидой:

— За то, что он помог Поле, мне пришлось регулярно под него ложиться.

— Тебе не понравилось? — вдруг спрашивает сестра.

С хитрым видом спрашивает.

— Ленка! — одергиваю ее.

Сам факт того, что Артем поставил мне такое условие, до сих пор больно бьет. Ничего с собой поделать не могу. Ведь мог же как-то по-нормальному изначально отнестись. Но у меня такое ощущение, что чем больше он меня унижал, причинял боли, тем ему было приятнее.

— А что Ленка? — возмущается сестра. — Я называю вещи своими именами, только и всего. Ладно бы чужой мужик попользовался, тогда правда бр-р-р… Но вы же женаты были, раньше ты с ним по собственной воле спала по семь раз на неделю и рассказывала, какой он обалденный любовник и как ты рада, что он тебя замуж зовет. Что, он так сильно изменился? Опаршивел в постели?

Краснею прямо под цвет малинового маникюра сестры.

Стыдно аж до икоты.