Честно, я надеялся, у Инессы хватит мозга не задавать лишних вопросов. Просто оставить меня в покое.

Но нет…

— Может, ты наконец уже скажешь, что вы делали в гримерке? — шипит она, едва мы проходим в гостиную.

Хм, вот и начало милого семейного вечера.

— Учти, я не дура, — продолжает она возмущаться. — Я пойму, если ты мне солжешь! Я заслуживаю правду!

Не дура она, ага.

Прям нельзя сообразить, что я делал с бывшей, учитывая, в каком виде она вышла в коридор. Неужели вправду не догадывается?

Я внимательно смотрю на Инессу, пытаюсь определить, всерьез ли она задает свои вопросы. И с удивлением понимаю, что ничего привлекательного в ней для меня нет. Меня давно от нее не вставляет. А после сегодняшнего вечера — так особенно.

Пока решаю, пожалеть ее или нет, Инесса продолжает атаку криком:

— Отмолчаться не получится, Артем! Почему твоя бывшая устроила этот цирк? Зачем ты с ней там закрылся? Я хочу знать, что вы делали!

— Трахались, — пожимаю плечами.

Да, мог бы выразиться деликатнее или вообще смолчать, что-то придумать, но не захотел. Потому что достала своими воплями.

Как только произношу сакраментальное слово, Инесса встает на дыбы.

— Что вы делали? — спрашивает она, переходя чуть ли не на ультразвук.

При этом выпучивает глаза и, кажется, впадает в ступор.

Разъясняю:

— Ты просила правду, вот тебе правда. В той гримерке я трахался с бывшей женой.

— И ты вот так просто мне это говоришь?! — голосит она как на пожаре.

— Децибелы прикрути, голова от тебя болит, — отвечаю с хмурым видом.

— Ты обалдел в край, Булатов! Если ты думаешь, что я тебе это прощу, то ты заблуждаешься! Это все, это конец. Считай, ты меня потерял!

Ох ты ж боже, какая потеря. Я, видно, сию же минуту должен резко начать сожалеть, убиваться, рвать на себе волосы и что там еще полагается делать. Но что-то не сожалеется мне никак. Даже наоборот — испытываю нечто вроде облегчения, ведь прекрасно понимаю, что последними словами ставлю точку в наших с Инессой отношениях. Странно, что только сегодня вечером я окончательно понял, что они себя изжили.

— Я подаю на развод! — кричит Инесса.

Пафосно кричит, будто вправду собирается сделать мне такой подарок.

И продолжает в том же духе:

— Я прямо сейчас соберу вещи и…

— Чемоданы в кладовке, — на всякий случай ей напоминаю.

— Что?! Ах ты меня еще и выгоняешь? Ну ты вообще…

Инесса потрясает руками в воздухе и, кажется, готова вцепиться мне в горло. Вот только силенками для этого не вышла. К тому же мне изрядно надоело слушать ее вопли, поэтому просто разворачиваюсь и ухожу.

— Куда пошел? — летит мне в спину. — Мы не договорили!

Игнорирую ее крик, иду прямиком в кабинет и запираюсь там. Как только это делаю, в дверь врезается что-то тяжелое. С жалобным звоном разбивается, падает на пол. Ваза? Вполне возможно.