– Тебе вообще плевать, как себя чувствует твой ребенок? Так что ли?

Говорю это, и сама задыхаюсь от возмущения.

- Развели тут нюни… - Лисьев зло сплевывает. – Я вот вообще без матери рос и нормально. Перетопчется без мамкиной титьки какое-то время, а то отец для нее не авторитет…

- Она маленькая, испуганная трехлетняя девочка! О каких авторитетах ты говоришь?

Я не выдерживаю, подскакиваю с места, трясу руками, пока все это ему говорю.

Лисьеву явно нравится моя эмоциональная реакция.

Он тут же сообщает:

- А я не против, - при этом снова жадно оглядывает меня с ног до головы. – Сделай мне приятно, и пойдешь к девочке. Я разрешу вам пообщаться. Ну как, согласна? Минет делать умеешь?

Минет ему, ага. Меня ведь вырвет в процессе!

Видимо, мое лицо очень характерно кривится, потому что Лисьева явно оскорбляет реакция на его суперпредложение.

Он начинает выходить из себя:

- Ты прям как моя бывшая жена, надменная сучка, которую надо ломать. Но я очень хорошо умею ломать…

То, с каким выражением лица он мне это говорит, поневоле заставляет меня испугаться. Каждое слово сочится злобой.

Кажется, еще чуть-чуть, и он просто набросится на меня. У него нет ни одного резона сдерживаться. Вообще непонятно, почему он не кинулся на меня сразу. Неужели вправду думает, что я могу добровольно пойти на секс?

Не хочу с ним спать… Не хочу, не могу, фу…

Единственное, что приходит на ум – это сменить тему.

- Ты так сильно не любишь свою бывшую жену? – спрашиваю его. - За что? За то, что детей подменила? Я не оправдываю ее поступок, он мерзкий, но ведь она пошла на это из страха перед тобой…

Для меня это вполне очевидно, ведь должна же быть серьезная причина, чтобы сотворить такое.

Но Лисьев со мной не согласен.

- Мало боялась, - цедит он.

Меня снова передергивает.

- Насколько сильно женщина должна была тебя бояться, чтобы решиться подменить детей?

Я ненавижу его жену всеми фибрами души, и в то же время мне ее даже жаль.

Эта тема Лисьеву явно неприятна.

Он морщится.

- Так за что ты ее не любил? – спрашиваю. – Что плохого она тебе сделала, что ты держал ее в таком страхе?

Если бы не это, мы бы с ним вообще никогда не встретились, и он не прошелся бы танком по моей семье.

Лисьев морщится, качает головой:

- Тут ты в корне неправа, красавица. Я ее любил и даже очень, драл ее регулярно, и тебя буду…

Я замираю от его резкого высказывания.

А он продолжает, при этом вскакивает со стула и делает шаг в мою сторону:

- Мне плевать, что ты сейчас станешь мне говорить. Ты никак не отменишь того, что я с тобой сделаю. Лучше пойди на это добровольно, все закончится быстрее.

Наверное, мне и вправду лучше подчиниться. Позволить ему сделать со мной что хочет. Я так меньше пострадаю…

Лисьев – не тот человек, кто пожалеет.