До меня окончательно доходит — падла Лисьев оставил нас с Никой тут умирать… Надеялся, что задохнемся. И мы чуть не задохнулись! По чистой случайности остались живы.

Зачем он это сделал?

Ну правильно, кто, кроме меня, станет искать Майю? Впрочем, и тут он просчитался — ее сестра Ленка обошла бы все инстанции, всю ментуру на уши поставила, но заставила бы искать Майю и Полю.

Вот только когда бы она это сделала, если бы мы с Никой угорели?

Но мы не угорели, на беду Лисьева.

Непонятно только, как теперь звать помощь. Стучать по батарее, в надежде, что отзовутся соседи? Или долбить в стену азбукой Морзе? Кто б ее знал.

И тут мой взгляд натыкается на чуть свисающий с холодильника серебристый ноутбук, похоже, что тот самый, который я четыре года назад дарил Майе на Восьмое марта. Ай, какой я молодец…

Вот и связь с внешним миром.

Пиздец тебе, Лисьев!

***Про Полю

Если бы Поля была старше, она наверняка смогла бы достойно сформулировать свои претензии похитившему ее биологическому отцу.

Но…

Поле всего три с половиной года.

И все, что она смогла сделать, — это расплакаться. А как иначе? Она ведь дико испугалась и когда ее затащили в машину, и когда привезли в какой-то здоровенный незнакомый дом. А сколько везли в этот дом! Часы и часы… страшно долго, полжизни.

В новом доме Полю пугало все, в том числе и комната, в которой ее поселили. Когда жила с мамой, комната была поменьше, но там было много Полиных вещей. Тут же — нет.

Огромная холодная кровать, от которой пахло чем-то неприятным, как пахнет в чулане, куда давно никто не заглядывал, или возле баков с мусором. Поля запомнила этот запах, когда ходила с мамой выкидывать мусор. Мама брала ее с собой, ведь не могла оставить одну.

Еще в комнате находился большой шкаф, который не открывался, и стол. А на столе не то что игрушек не лежало, но даже завалящего клочка бумаги и пары карандашей не нашлось. Даже не порисуешь.

Зато под кроватью Поля нашла клубы пыли и здоровенного паука, который очень напоминал того, что нарисовали на шее у злого дядьки, который теперь называл себя ее отцом.

Только вот Поля сразу поняла — никакой он ей не папа! Она ведь знает своего папу, он обещал быть общим для нее и Ники. Его Артемом зовут, он красивый и добрый. Высокий, сильный! Цветочки дарит.

Поля любила цветочки и новых кукол, а нового папу — нет. Пусть он такой же высокий и, наверное, сильный, но совсем, совсем некрасивый!

Новый папа даже уложить ее этой ночью не пришел. Полю пихнули в эту комнату сразу после того, как приехали, и, кажется, вовсе забыли о ней.

Поля очень ждала, что придет мама или еще кто-нибудь и ее уложат, но никто не пришел. Она стучала в дверь, плакала, звала маму, но… Пришлось укладываться самой. Она уснула на краешке постели, готовая чуть что спрятаться под кроватью.