Идем в подъезд, поднимаемся на нужный этаж.

Однако, когда мы попадаем на лестничную клетку, я вдруг замечаю, что дверь в квартиру Майи слегка приоткрыта.

— Май, ты дверь не закрыла, что ли? — я смотрю на нее с укоризной.

Майя теряется, начинает доказывать:

— Да нет, закрывала.

— Девчонки опять накосячили? — хмурю лоб и смотрю на двух разбойниц, что стоят возле нас.

— Они не могли, — качает головой Майя. — Я отвела их в садик, потом возвращалась в квартиру, собиралась на работу. Но я закрывала!

— Ага.

Я показательно открываю дверь без всякого ключа.

— Ой… — виновато тянет Майя. — Наверное, случайно, задумалась. Надеюсь, ничего не пропало.

Первым в квартиру захожу я, быстро осматриваю прихожую, прохожу в комнату и замираю в ступоре.

На диване, который я когда-то давно покупал для Майи в эту квартиру, сидит какой-то лысый хмырь уголовной наружности. У него здоровенная тату на шее — паук. Он сидит себе ухмыляется, а по бокам от него стоят двое амбалов, обряженных, несмотря на теплую погоду, в черные кожаные куртки.

Майя проходит за мной.

— Артем, я хотела…

Она вместе с девочками замирает, увидев незваных гостей.

— Хозяйка, че у тебя такой паршивый замок? — хмыкает образина с татуировкой. — Ногтем ковырнул, он и открылся. Безопасность должна быть на уровне.

А ведь он, сука, прав… Я еще несколько лет назад говорил Майе — замок дрянь, но она так его и не заменила. И я не заменил. Идиот."

"— Девчонки, назад! — командую им. — Я звоню в полицию.

Хочу вытащить телефон, но четко понимаю, что позвонить я никому не успею.

Эти двое, что стоят по бокам от бандита, резко двигаются вперед и преграждают нам с Майей путь к отступлению. Становятся на входе в прихожую, заставляют меня и девочек шагнуть в центр комнаты.

— Тормози, братан, — хмыкает мужчина с татуировкой. — Не надо ментов, я ж без претензий. На дочку приехал глянуть… Кто у нас тут Полька, а? Полька — папкина радость…

С этими словами он впечатывается взглядом в девчонок, которые жмутся к ногам Майи.

Глава 40. Отец-молодец

Артем

Я с непроницаемым выражением лица наблюдаю, как татуированный хмырь разглядывает девочек. Купаюсь в диких дозах адреналина, которые выделяет в кровь организм, и пытаюсь прикинуть варианты, как нам четверым покинуть квартиру без потерь.

Но сначала нужно понять, что вообще этому типу надо.

— Полагаю, Владимир Лисьев? — Я с трудом вспоминаю виденный мной документ, где значилось имя мужа Лиды Лисьевой.

— Он самый, — кивает тот со значением.

И почему-то останавливает взгляд не на Поле, а на Нике.

Еще бы.

Наша Ника — кровь с молоком, а Поля — значительно более худенькая, и щеки совсем не такие румяные. Девочка еще не совсем оправилась, что неудивительно после такой серьезной болезни и операции.

— Иди сюда, Полечка, — он манит пальцем Нику.