— Что же, даже не получите вещи, заложенные в персональную ячейку Клавдии Николаевны?

— А что, у вас есть такие ячейки? — с недоумением вопросил я, подумав при этом — не в Швейцарии же живем и не в нулевые годы в России, когда сейфы для хранения в каждом мало-мальски приличном банке оборудовали.

— Да, представьте себе, — торжественно объявил мне он, — в подвале недавно оборудовали… ну как недавно, лет пять уже как.

— Тогда хочу, конечно, — быстро согласился я, — проводите?

— Безусловно, — Арнольдыч выбрался из-за своей контроки, взял меня за локоть и пригласил следовать за собой.

Пришлось, представьте себе, выходить из сдвоенного помещения сберкассы-почты, огибать этот пост-сталинский и недо-хрущевский дом с краю, и там рядом с входом в один из подъездов имелась довольно крепкая железная дверь, запертая на два замка, на обычный висячий и на врезанный в полотно двери.

— Сюда, — предложил мне Арнольдыч, отперев оба запора, и пояснил зачем-то, — пока эта услуга у нас не пользуется особенным спросом, поэтому все так по-простому и сделано…

Глава 28

Колючая проволока-2

Колючая проволока-2

А Горлумд тем временем мило беседовал с американским сенатором на чистом английском языке. Я даже внутренне восхитился — если б на немецком, это еще понятно было бы, но английского я от него не ожидал. И тут он вдруг сделал мне приглашающий жест, присоединяйся, мол, к нашей беседе. Я и подошел… а Нина, которая Рита, продолжала сидеть молча с отсутствующим взглядом… ну и ладно.

— Это мой коллега, — представил меня Готлибович, — зовут его Питер. Он очень хороший диагност, лечить тоже умеет. Можете рассказать ему о своих проблемах.

— Окей, — Макдональд окинул меня сомневающимся взглядом, но решил, наверно, попробовать, — меня зовут Дональд. Садись, Питер, и слушай.

И далее он в трех-четырех предложениях обрисовал свои болячки… ничего там страшного, судя по описанию, не было, но одна вещь заставила меня таки насторожиться.

— Тяжесть именно в правом боку? — переспросил я, получил утвердительный ответ и попросил его минуту-две не шевелиться.

Внутренний рентгеновский аппарат у меня включился только со второго раза, старею, подумал еще я. Минуты мне вполне хватило, после этого я озвучил свои выводы.

— Вы сможете спокойно выслушать не очень приятные новости, Дональд? — спросил я у него, на что он просто кивнул, но лицо у него при этом сильно вытянулось вниз. — Ну тогда слушайте… — и я коротенько обрисовал ему главную проблему в его организме.

По мере выслушивания лицо его продолжало вытягиваться, я начал было беспокоиться, как бы чего не случилось прямо сейчас, но он справился.

— Это лечится вообще-то? — задал он прямой вопрос.

— Вообще-то нет, — твердо ответил я, — но именно здесь и сейчас можно попробовать.