— Да мы это и так узнаем, — приблизился ко мне Евгений, спрыснув по дороге воздух из шприца.

— Стой, — остановил его Егор, — раз уж он рот открыл, пусть закончит предложение…

Евгений остановился, как вкопанный, а потом вернулся к столу.

— Как скажешь, командир, — ответил он, бережно кладя шприц на марлю, — пусть побазарит сначала.

— Ну, давай, выкладывай, — обратился ко мне Егор, — и про Эйзенхауэр, и про секретную базу в Гонолулу. А мы послушаем.

— Это на полчаса примерно, — вежливо пояснил я, — на ужин можете опоздать.

— Ничего, в микроволновке подогреют, — усмехнулся Егор, — начинай.

— Мне бы тоже пожрать что-нибудь не мешало, — предварил я свой рассказ такой просьбой, — с утра маковой росинки во рту не было.

— Вот если что-то интересное расскажешь, тогда подумаем и о твоей кормежке, — припечатал меня к стулу Егор, — выкладывай уже.

Я вздохнул и начал выкладывать свою печальную сагу, начинающуюся с посадки на корейское военное судно и заканчивающееся отплытием с Гавайев на круизном лайнере.

— Так-так-так, — задумчиво произнес Егор, когда я дошел до кучи корейских трупов в трюме, — и кто же их так удачно оприходовал?

— Маленький кореец, который один уцелел при этом, — пояснил я, — обронил, что это его рук дело.

Но я этому не особенно поверил.

— Ладно, жги дальше, — предложил Егор, но зажечь я не успел, потому что в коридоре длинно и тревожно зазуммерил телефон.

— Надо узнать, чего там, — сказал, поднимаясь от стола, Евгений, — вдруг что-то важное.

— Конечно, сходи и узнай, — разрешил ему Егор.

Пока тот ходил и разговаривал с кем-то в коридоре, Егор молчал, уставившись в одну точку, и его поза и остекленелый взгляд мне активно не понравились… а тут и второй гэбэшник вернулся.

— Дело срочное, надо идти, — сказал он напарнику.

— Сильно срочное? — уточнил тот.

— Три креста, говорят…

— Ну тогда надо, конечно… собери эту музыку со стола, — обратился Егор к подельнику, — а ты посиди пока тут, Петр Петрович, порепетируй свое выступление — мы скоро вернемся.

И они взяли и очистили камеру буквально в пять секунд. Ну ничего ж себе я попал, невольно подумал я, ложась на топчан в глубине, наши-то спецслужбисты нисколько не лучше американских и филиппинских, получается.

А говорили КГБ-КГБ, рыцари, блин, с чистыми руками, холодной головой и горячим сердцем. А по факту немного наоборот выходит — голова чистая, а руки холодные.

Как это ни странно, но в углу камеры (противоположном тому, где стоял унитаз за загородочкой) был подвешен к потолку телевизор. Нет, не Панасоник, какая-то неизвестная мне марка RCA, американская наверно. Пульта я нигде не обнаружил, но сквозь решетку, которой был закрыт экран, вполне можно было просунуть руку и пощелкать кнопочками.