— Ясно, и что потом?

— Потом мы выбрались из бункера, увидели, что все вокруг лежит в развалинах и сбежали на БТРе, вроде все… хотя нет — в Петропавловске мы наткнулись на здание института, который точь-в-точь, как наш с тобой родной ИППАН… а напротив него медучреждение, очень похожее на психушку на нашей улице Луначарского.

— Да, я знаю, — рассеянно ответил он, — это Акустический институт и тубдиспансер. Твою подругу, кстати, я не знаю, а вот эти двое других мне знакомы — это ведь американец и китаец из Гонконга, верно?

— Верно, — подтвердил я, — однако теперь твоя очередь колоться пришла — что там с тобой приключилось после того выстрела с Крота?

— Я вернулся в Нижнереченск, — ответил он, — в свой институт. Потом были разные приключения, не очень интересные, но в итоге оказался в 2023 году, но в другой реальности, где СССР еще живой…

— Как интересно, — задумался я, — выходит, и я теперь в том же времени… и как тут, в альтернативном Советском Союзе-то?

— Прикольно, — ухмыльнулся он, — у каждого гражданина страны в левую руку вшит чип с данными о нем… в том числе и о платежном счете. Платят тут прикладыванием запястья к считывателю, и денег на счетах очень прилично у каждого… они тут кредитами называются, деньги…

— Здорово, — отозвался я, — а еще что нового?

— Антигравитацию здесь освоили, так что обычных транспортных средств почти не осталось, все по воздуху плавают.

— А наш БТР как же?

— На периферии осталось некоторое количество несписанной техники…

— Понятно. А как же ты опять на Камчатке оказался, из своего Нижнереченска-то?

— Очень просто, — он встал, подошел к окну и продолжил оттуда, — подписал контракт на службу в вооруженных силах… меня и послали в горячую точку.

— Это Камчатка что ли горячая точка? — удивился я.

— Ну да, — обернулся он, — еще какая горячая… огненная просто.

— Ну-ка, ну-ка, — поудобнее уселся я, — поподробнее про Камчатку. Всегда же это было тихое спокойное местечко с вулканами, гейзерами и красной икрой. Даже исправительно-трудовых заведений здесь ни одного не имелось, сколько я помню. Что такое с ней приключилось, с Камчаткой?

— Все просто, Камак, — сел он на свое место, — на Камчатке лет 10 назад обнаружили богатейшие залежи нефти и газа, но это еще полбеды.

— А вся беда в чем, в золоте? — высказал я такое предположение.

— Нет, золота здесь немного, да и вычерпали все жилы почти до нуля, — любезно сообщил он мне, — дело в уране… обнаружили два месторождения с совершенно диким выходом, обычно же, если урана в руде полпроцента, это отлично, а уж один процент вообще супер, таких шахт в мире 3–4 штуки. А здесь, прикинь, два с половиной в одном месте и три в другом. И объемы добычи оцениваются так, что на полсотни лет хватит.