— Разрешаю, — милостиво разрешил тот, — но держи их на виду, понял?

— Что уж тут непонятного, — сказал Арнольдыч, вытаскивая из кармана связку ключей, — а зачем тебе этот ящик, если не секрет?

— Секрет, — буркнул Аскольд, но впрочем тут же поправился, — но тебе, как родному, сообщу, так и быть — там документы и вещи моего деда… большой человек был, царствие ему небесное.

— А официальным порядком что, нельзя было эти вещи получить?

— Пять лет пытался — не получилось… ты открывай ящик-то, — подогнал сберкассовца Аскольд.

Тот выбрал нужный ключ из связки и отодвинул занавеску на самой дальней стене подвала — за ней оказались пронумерованные стальные дверцы, ну надо ж, кто бы мог подумать. Номер тринадцать значился у самой нижней дверцы в крайнем правом ряду — Арнольдыч отпер ее и спросил у Аскольда:

— Сам будешь вынимать или мне разрешишь?

— Ты вынимай, разрешаю, — дал тот отмашку, но тут из-за колонны решил подать голос я.

— Так может заодно и вещи моей матери достанешь? А, Арнольдыч?

— Если этот разрешит, достану, — кивнул он в сторону Аскольда.

— Валяй, — качнул стволом ПМа тот, — только я сначала посмотрю, что там такое… ты (он повернул пистолет в сторону начальника сберкассы) вынимаешь все из моего и из его ящика, кладешь на пол и отходишь на пять шагов в сторону.

— А я? — спросил я из-за колонны."

"— Ты пока там сиди и не отсвечивай, — ответил он мне, — а Зина (и откуда он ее имя-то знает, пронеслась у меня в голове мысль) посмотрит, что ты там выложишь.

Так это, похоже, одна шайка-лейка, продолжил я напряженную мозговую активность, Аскольд с Зиной-корзиной, ну дела… а Зина тем временем осторожными шажками приблизилась к двум этим ящикам, заглянула внутрь, потом вытащила из них обоих по пакету и двинулась обратно к Аскольду.

— Эй-эй, — заволновался я, — мое-то зачем забрали.

— Значит надо, — угрюмо сказал Аскольд, пододвигая Зиночку к выходу, — сидите здесь еще десять минут, потом оба свободны, — добавил он, уже практически скрывшись в дверном проеме.

А я посмотрел на Арнольдыча и тяжело вздохнул. Он в ответ сделал то же самое.

— Чего делать-то будем? — спросил я у него.

— Ты не знаю что, — пробурчал он в ответ, — а я на свое рабочее место пойду.

— Стой-стой, — притормозил его я, — что это ты там говорил про временные промежутки?

— Не помню уже, — вторично пробурчал он едва слышным голосом, — а вещи твоей матери считай, что я тебе выдал — так что наши дела закончены.

— Как это закончены, — взволновался я, — в упор не вижу ни одной вещи из сейфа.