За рулем сидел бравый chauffeur, в военной фуражке и очках-консервах.

Приблизившись, Алеша достал из-за спины букет, весь из черных роз, элегантный до невозможности! У Мишеля, при всех многочисленных достоинствах, вкусы были слегка провинциальные, он всегда дарил розы непорочного белого цвета.

– Простите за опоздание, Серафима Александровна, – серьезно, даже строго сказал Алеша. – Служба.

Они сели на скамейку

– Какое красивое авто! – воскликнула Сима. – Смотрите, оно не уезжает.

Он не оглянулся, небрежно дернул плечом.

– Ничего, князь подождет. Это входит в его обязанности.

– Князь? – ахнула она, глядя на усатого водителя. Тот галантно приложил руку к фуражке.

– Мой товарищ, князь Козловский. Я вас после познакомлю. Сейчас времени нет. Я ведь на минутку. – Вот теперь Алеша оглянулся и понизил голос. – Приближается роковой час. Не имею права посвящать в подробности, но завтра всё решится.

Симочка прошептала:

– Это опасно?

Он молчал.

– Говорите же!

Голос у нее срывался, в глазах стояли слезы, и Алеша почувствовал, что более не в силах играть роль романтического героя. Сима была такая красивая, такая трогательная, да еще надрывал душу духовой оркестр…

– Наверно, не очень, – честно сказал Романов. – Хотя всё может статься.

Она смотрела на него расширенными глазами. Вдруг с решительным, отчаянным видом крепко обняла и поцеловала. Не куда-нибудь – в губы! И это на виду у всех, среди гуляющей публики!

Когда они отодвинулись друг от друга, девушка была румяна, молодой человек бледен.

Жалобно, с непонятной обидой Сима сказала:"

"– Ах, Алексей Парисович, что вы со мной делаете? Нехорошо…

Ту-ту-ту-ту! – деликатно, но твердо проклаксонил «руссобалт». Романов коротко обернулся.

Штабс-ротмистр изобразил аплодисменты и подал знак: а теперь уходи, уходи, самое время!

– Прощайте! – поднялся Алеша. – Меня зовут.

Она крикнула вслед:

– Так нельзя говорить! Не «прощайте», а до свидания! Я вам завтра протелефонирую!

Голова у Алеши шла кругом. Грудь от счастья раздулась, будто футбольный мяч.

– Молодцом, – похвалил Козловский, заводя мотор. – Только зря трижды обернулись, хватило бы и одного раза. Но ничего, главное, что недолго рассусоливали. В ваши годы надо с женщинами поменьше разговаривать. Вы говорили, у вас баритон – вот и пойте, они любят. Убалтывать прекрасный пол – это уметь надо. С возрастом приходит… – Он посерьезнел. – Ладно, прощание славянки закончено. Сейчас едем на поле, потренируем удары по корнерам. Потом в спортивный клуб, еще раз всё проверим. В двадцать один ноль ноль оперативное совещание группы. После этого, в двадцать три ноль ноль…

И вот час пробил…

Зто была последняя пятница довоенной жизни.