– Да, – застенчиво улыбнувшись, шепчет Алессия.

– Когда ты полюбила меня?

Она робко пожимает плечами.

– Когда ты дал мне зонт.

Я широко улыбаюсь.

– Помнится, отпечатки твоих мокрых ног были тогда по всему коридору. Значит… ты остаешься?

– Да.

– Здесь?

– Да.

– Я счастлив это слышать, любимая.

Погладив пальцем ее нижнюю губу, я целую Алессию. Поначалу нежно, но ее неожиданно пылкий отклик меня распаляет. Ее губы и язык жадны, руки ерошат мои волосы. Она хочет большего. Гораздо большего.

Мое тело пробуждается, я со стоном впиваюсь в ее губы, беря все, что она предлагает.

Алессия требовательно целует меня, и я хочу быть тем единственным, кто удовлетворит ее потребность. Я зарываюсь пальцами в ее волосы, я хочу взять ее здесь и сейчас, прямо на лестничной площадке…

«Алессия…»

Я хочу ее.

Я нуждаюсь в ней.

Я люблю ее.

Однако сегодня ей пришлось несладко. Она вздрагивает, когда я провожу рукой по ее бедру. Это приводит меня в чувство.

– Нет… – шепчу я.

Алессия отшатывается, глядя на меня жадным и вместе с тем удивленным и разочарованным взглядом.

– У тебя травма, – поясняю я.

– Я в порядке, – выдыхает она и тянется поцеловать.

– Давай подождем, – шепчу я и утыкаюсь лбом в ее лоб. – У тебя было ужасное утро.

Алессия очень эмоциональна, и причиной ее желания может быть утренний стресс.

Или то, что она любит меня – этот вариант нравится мне больше.

Мы стоим лицом к лицу, наше дыхание смешивается. Алессия гладит мою щеку, наклоняет голову набок и слабо улыбается.

– Граф Треветик… – поддразнивает она меня. – И когда ты собирался мне сказать об этом?

Ее глаза лукаво сияют, и я громко смеюсь, поняв, что она задает мой же вчерашний вопрос.

– Вот, сейчас говорю.

Она усмехается и постукивает пальцем по губе. Я поворачиваюсь и театральным жестом указываю на портрет 1667 года.

– Позволь представить тебе Эдварда, первого графа Треветик. А этот джентльмен… – я указываю на другой портрет, – мой отец, одиннадцатый граф Треветик. Он занимался земледелием и фотографией. А еще он был ярым поклонником футбольного клуба «Челси», и я боюсь даже представить, что он сделал бы с твоей футболкой «Арсенал».

Алессия озадаченно смотрит на меня.

– Эти футбольные клубы – соперники, – поясняю я.

– Ясно. – Она смеется.

 – А где твой портрет?

– Его нет. Я лишь недавно стал графом. Прежде им был мой старший брат Кит. Но он не успел заказать портрет."

"– Твой брат, который умер?

– Да. Титул и все, что к нему прилагается, до недавнего времени были его заботой. Меня не готовили к этой роли, ко всему… этому. – Я киваю головой на статуи в доспехах.

– Вот почему ты мне не признался? – спрашивает Алессия.

– Ну, в частности. Думаю, я еще не до конца смирился. То, что на меня свалилось, – огромная и непривычная ответственность.