Ладно, молчите, вижу, как вы нервничаете. Хотя, если бы вы спокойно подумали, вы бы сообразили, что записывающих устройств тут нет и быть не может.

– Почему?

– Да потому, что мне это не нужно. Я заинтересован в препарате не меньше вашего, и мне наплевать, кто предоставит мне эту возможность. Для меня главное раздобыть свою дозу как можно быстрее. В данный момент вы опережаете команду Кольта, стало быть, сейчас мне выгодней сотрудничать с вами.

– В таком случае, что вам мешает отдать мне расшифровки?

– Ваша глупость мне мешает, Фриц. Вы совершаете одну ошибку за другой, вы непредсказуемы и ненадежны. Ваши ошибки выдают вашу интеллектуальную ущербность. Альфред Плут сумел бы сделать Соню своей союзницей без всякого насилия. Но главное даже не это. Альфред Плут ни за что не стал бы увозить Соню с острова, наоборот, он бы сделал все возможное, чтобы она осталась там.

– Почему?

– Если вы – он, вы должны знать, – старик печально улыбнулся, – мне искренне жаль вас, Фриц.

– Хотите сказать, артефакт на острове?

– Вы поразительно догадливы. Он там, и Соне это известно.

– Какие у вас есть доказательства? – мрачно спросил Радел и покосился на часы.

– Расслабьтесь, – сказал старик, перехватив его взгляд, – если мой охранник вас тут застукает, я скажу, что вы у меня в гостях. Объясню, что мы условились заранее, я дал Ирине дубликат ключа. В общем, это не ваша забота, я найду, что сказать. Я более чем кто-либо заинтересован, чтобы вы вышли отсюда беспрепятственно и имели возможность исправить хотя бы одну из своих ошибок. А что касается доказательств, вы их сами отлично знаете.

Лицо Радела давно уж потеряло способность выражать живые чувства. Дело было не только в пластической операции, а главным образом в том, что чувств этих почти не осталось. То, что Радел растерялся и испугался, старик понял по его учащенному дыханию, по бумажной бледности щек. Агапкин мысленно самому себе аплодировал. Для бедняги Фрица истинным мучением было согласиться, что он, всеведущий, чего-то не знает.

– Допустим, кое-что мне известно, – сказал Радел, – но я бы хотел послушать вас, Дисипль.

– Извольте. Как вам кажется, если бы вы нашли артефакт в глухой степи, на территории далекой чужой страны, вы бы оставили его там, где нашли, или взяли бы с собой?

– Разумеется, я бы взял с собой.

– Так почему вы думаете, что Альфред Плут мог оставить там эту бесценную находку?

– Тогда где? Где артефакт?

– Ну, если из двух возможных мест в одном его точно нет, вывод напрашивается сам собой. Фриц, я уже сказал вам, я не люблю повторять одно и то же несколько раз.

– Но я искал. Я пять лет посвятил этому.

– Разве пять лет много? Такие вещи разыскивают десятилетиями, этому посвящают жизнь. Впрочем, что уж теперь говорить. Поздно.