— Мисс Арина, можно мне «Кровавую Мэри»?

Я фыркнула от подобных запросов. Он реально считает, что я после трех бессонных суток смогу нацедить ему водку поверх томатного сока так, чтобы они не смешались?

— Не держим. Вот вам Машка в рюмашке… — налила я в стопку ледяной водки. — Вот ее кровушка, — наполнила стакан томатным соком. — Вы, уважаемый, сначала женщину на грудь примите, а потом уж ее кровушку пейте.

Затаив дыхание я, Белла и Енька следили за тем, как Мортем опрокинул в себя водку, передернулся, выпучил глаза и схватился за стакан с соком. Очи у него, кстати, весьма необычные. Поначалу я в темноте не заметила, да и не до того мне было. И лишь сейчас рассмотрела внимательно. Сей представитель британцев явно страдал гетерохромией[4] (если только это не последствия какого-нибудь жуткого магического ритуала), а потому глаза у него разноцветные. Один зеленый, второй — темно-карий, почти черный. Эдакий Мефистофель… Некроманту подходит, но выглядит жутковато.

— Может, вы есть хотите? — участливо спросила белка-летяга. — Поди, в вашей Англии нормальной еды-то и нет? Всё овсянка да овсянка…

— Это было бы очень любезно с вашей стороны. — Пересадив упирающегося енота на соседний стул, иностранец уставился на меня. — Пицца?

— Лучше! — пафосно заявила я и снова полезла в холодильник.

Через минуту я выставляла перед ним свои скудные запасы.

— Бекон? — уточнил он с опаской.

— Сало! — и перечислила остальное: — Соленые огурцы. Квашеная капуста. Хлеб ржаной. Хрен.

— Хрен? — обреченно повторил Мортем.

— Хрен! — подтвердила я. — Русская кухня.

— Сэндвич?

— Бутерброд!

Глава 2

Белла спрятала мордочку в лапках, слушая наш примечательный диалог, а Енька уткнулся носом в хвост, лишь глазенки блестели.

— Можно мне еще рюмку водки, мисс Арина? — поднял на меня несчастный взгляд иноземец.

— Можно и не одну, — любезно отозвалась я.

Налила ему, подумав, и себе плеснула.

— Чувствую себя так, словно я попал на чаепитие к Безумному Шляпнику,[5] — окинув взглядом яства на столе, пробормотал гость.

— Добро пожаловать в Россию! — Отсалютовав, я залпом выпила, после чего достала посуду, приборы и нарезала сало и хлеб.

Пока заморский мистер ел, я периодически хрустела соленым бочковым огурцом и, подперев кулаком подбородок, наблюдала за мужчиной. После третьей «Машки в рюмашке» разноцветные глаза его заблестели, в них перестал плескаться ужас от того, что ему приходилось в себя запихивать. А после пятой — так вообще жизнь наладилась. И сало оценил, и капусту бодро так наворачивал, и огурчиками хрумкал, и хлебушком ржаным с намазанным сверху хреном занюхивал, слезу изредка утирая…

— Русская водка, мисс Арина, — это величайшее изобретение человечества, должен вам сказать, — соизволил он мне сообщить.