Только теперь она немного изменила положение – тянется вперед и с любовью обнимает за шею своего дракона.

К ней я не решился прикоснуться, потому что еще не забыл, как она набрасывалась на воспоминания, которыми я с ней делился. Может быть, я боялся получить назад то, что добровольно ей вручил. В общем, я осторожно, стараясь не шуметь, прошел мимо нее, а вот Ночной Волк ощерился, шерсть у него на загривке встала дыбом – он миновал Девушку так, словно вышел на охоту. Волк знал, кого я искал.

– Верити, – едва слышно проговорил Шут, словно подтверждая мою невысказанную мысль.

– Да, Верити, – не стал спорить я. – Моего короля. – Я вздохнул и продолжил рассказ: – Я его нашел. Когда я увидел зеленоватую шкуру Верити, испещренную пятнами солнечного света, Ночной Волк сел и аккуратно уложил хвост вокруг лап. Он не хотел подходить слишком близко. Я почувствовал, как смолкли его мысли, – он оставил меня наедине с самим собой. Я медленно приблизился к Верити-дракону, чувствуя, как оглушительно стучит в груди сердце. В теле, вырубленном из Силы и камня, спал мой король. Ради него я принял такую страшную боль, что шрамы от этих ран – телесных и душевных – останутся со мной до конца жизни.

Я шел и чувствовал, что по щекам текут слезы. Как же мне хотелось услышать его такой знакомый голос.

«Верити», – хрипло позвал я. Моя душа тянулась к нему, словами, Даром, Силой – я искал своего короля. Мне не удалось его найти. Тогда я положил ладони на холодные плечи, прижался к нему лбом и снова, не способный думать ни о чем другом, потянулся к нему. Я его почувствовал, но на самом деле это уже был не он, лишь едва знакомое присутствие. Точно так же можно поймать солнечный свет, подставив ему руки.

«Верити, прошу вас», – умолял я и снова попытался с ним связаться, воспользовавшись всей Силой, что имелась в моем распоряжении.

Придя в себя, я обнаружил, что лежу на земле рядом с драконом. Ночной Волк не сдвинулся с места, продолжая нести вахту. «Он ушел, – сказал я ему то, что он знал и без меня. – Верити ушел».

А потом я спрятал голову в коленях и зарыдал, оплакивая своего короля безутешнее, чем в тот день, когда он стал драконом.

Я замолчал и откашлялся. Выпил немного бренди, потом поставил кружку и увидел, что Шут смотрит на меня.

Он подвинулся ко мне поближе, чтобы лучше слышать мой рассказ, и огонь камина позолотил его кожу, но не открыл мне его мысли.

– Думаю, именно в тот миг я понял, что моя прошлая жизнь сгорела дотла. Если бы Верити сохранил какую-нибудь форму, до которой я мог бы дотянуться, если бы он продолжал существовать и оставался звеном, связующим меня с Силой, тогда часть меня захотела бы остаться Фитцем Чивэлом Видящим. Но его не было. Конец моего короля означал и мой конец.