"

"– Ни опасных встреч со змеями и хищниками, ни столкновений с дикими туземцами? – продолжала мисс Марпл, думая про себя: «Что за чушь я болтаю!»

– Только с кусачими насекомыми, – заверила ее Эвелин.

– Знаете, бедного майора Палгрейва однажды укусила змея, – сообщила мисс Марпл заведомую ложь.

– Неужели?

– А он никогда не рассказывал вам об этом?

– Может быть, и рассказывал. Я не помню.

– Он всегда рассказывал множество интересных историй.

– На редкость нудный старик, – вмешался мистер Рафиэль. – И к тому же глуп как пробка. Он бы не умер, если бы следил за собой как следует.

– О, пожалуйста, мистер Рафиэль, – взмолилась миссис Волтерс.

– Я знаю, что говорю. Если следишь за своим здоровьем, то все будет в порядке. Посмотрите на меня. Врачи уже несколько лет назад признали меня безнадежным. «Отлично, – сказал я. – У меня есть собственные медицинские правила, и я буду им следовать». И вот, как видите, я до сих пор жив. – И он гордо огляделся вокруг.

То, что он был до сих пор жив, и в самом деле казалось чудом.

– У бедного майора Палгрейва было повышенное давление, – заметила миссис Волтерс.

– Чепуха, – отрезал мистер Рафиэль.

– Но это действительно так, – подхватила Эвелин Хиллингдон. В ее голосе неожиданно послышались твердые нотки.

– Он сам вам это сообщил? – осведомился мистер Рафиэль.

– Кто-то мне говорил.

– У него было очень красное лицо, – вставила мисс Марпл.

– Это еще ничего не значит, – возразил мистер Рафиэль. – К тому же у него не было повышенного давления, и он сам мне об этом сказал.

– Что вы имеете в виду? – спросила миссис Волтерс.

– Я видел, как он много ест и без передышки поглощает пунши, и как-то прочитал ему мораль: «В ваши годы нужно помнить о кровяном давлении, соблюдать диету и не злоупотреблять алкоголем».

– Но он, кажется, принимал какое-то лекарство от гипертонии, – снова вмешалась мисс Марпл. – Как будто оно называется «серенит».

– По-моему, – сказала Эвелин Хиллингдон, – ему просто не хотелось признаться в своей болезни. Очевидно, он принадлежал к людям, которые боятся болезней и, как ни странно, именно поэтому не говорят, что они больны.

Глядя на ее темноволосую голову, мисс Марпл подумала, что эта тирада чересчур длинна для Эвелин Хиллингдон.

– Беда в том, – наставительно произнес мистер Рафиэль, – что люди слишком интересуются чужими болезнями. Они считают, что каждый, кому больше пятидесяти, обязательно должен умереть от гипертонии, коронарного тромбоза или чего-нибудь в этом роде. Чепуха! Если человек говорит, что с ним все в порядке, значит, так оно и есть. Люди должны знать о собственном здоровье. Сколько сейчас времени? Без четверти двенадцать? Мне уже давно было пора окунуться.