Волтер Фейн отложил наконец перо и, сдержанно улыбнувшись, сказал:

– Я думаю, что здесь все ясно, миссис Рид. Очень простое завещание. Когда вы соизволите зайти, чтобы подписать его?

Гвенда ответила, что в любое время. Особой спешки нет.

– Мы приобрели дом, там, внизу, вы, наверное, знаете, он называется «Хиллсайд».

– Да, вы указали мне свой адрес... – ответил он ровным голосом."

"– Очень хороший дом, – добавила Гвенда. – Мы полюбили его.

– В самом деле? – улыбнулся Фейн. – Он на берегу моря?

– Нет, – ответила Гвенда. – Насколько мне известно, прежде он назывался «Сент-Катрин».

Мистер Фейн снял пенсне и, потупив взор, принялся протирать стекла шелковым носовым платком.

– Ах да, – поправился он, – это на Саутгемптон-роу?

Он взглянул на Гвенду, и она подумала о том, что люди, которые постоянно носят очки, без очков выглядят совершенно иначе. Взгляд его светло-серых глаз казался рассеянным и как бы ничего не видящим.

«Поэтому, – подумала Гвенда, – у него такой отсутствующий вид».

Волтер Фейн снова водрузил пенсне на нос и сказал своим специфическим адвокатским тоном:

– Кажется, вы сказали, что оформляете завещание в связи с замужеством?

– Да.

Но прежде я указывала в завещании родственников в Новой Зеландии, которые уже умерли, поэтому решила, что проще сделать новое завещание, нежели вносить изменения в старое, тем более что мы намерены постоянно жить в этой стране.

Волтер Фейн кивнул:

– Да, вы поступаете очень разумно. Я думаю, здесь все ясно, миссис Рид. Вы сможете зайти послезавтра. Одиннадцать часов вас устраивает?

– Да. Вполне.

Гвенда поднялась, а вслед за ней поднялся и Волтер Фейн.

Гвенда сказала с некоторым волнением, которое она отрепетировала заранее:

– Я.

.. я обратилась специально к вам, потому что думаю, вернее, знаю, что вы когда-то были знакомы с моей... с моей матерью.

– В самом деле? – Волтер Фейн стал более дружелюбным. – Как ее звали?

– Холлидей. Меган Холлидей. Кажется... так мне, по крайней мере, говорили... что вы были помолвлены с ней?

Часы на стене тикали. Один-два, один-два, один-два.

Гвенда вдруг почувствовала, что сердце у нее забилось чуть чаще. Какое непроницаемое лицо у Волтера Фейна. Так выглядит дом, где на всех окнах опущены шторы.

Это означает, что в доме покойник. («Что за идиотские мысли у вас, Гвенда!»)

– Нет, я никогда не был знаком с вашей матерью, миссис Рид, – сказал Волтер Фейн все тем же невозмутимым тоном. – Но я был помолвлен, правда очень недолго, с Элен Кеннеди, которая потом вышла замуж за вашего отца, став его второй женой.

– Ах вот как! Я все перепутала. Значит, это была Элен – моя мачеха. Конечно, все это было так давно, что я просто не могла этого знать. Я была малолетним ребенком, когда распался второй брак моего отца.